Книга Мой сводный дракон, страница 66 – Ирина Коняева

Остановилась. Замерла. Прислушалась к моменту. Поймала его цепкой лапой и не отпускала.

Плавно клонящееся к горизонту солнце отдавало столько тепла, света и нежной, вдохновляющей романтичности, что сердце замирало. Цвета обрели сочность, выразительность. Светлые тени придавали пейзажу образность и рельефность, но не пугали. Белоснежные облака окрасились в пастельные тона, всё больше напоминая перья розовых фламинго. Я не могла насмотреться, насытиться красотой природы, только стояла и смотрела, смотрела…

— Красиво, – произнёс Рагнар.

— Очень, – выдохнула, не испугавшись его появления.

— В беседке тоже отличный вид, предлагаю до неё дойти и отведать угощений, цаны старались. – Я не обманывалась вкрадчивостью и мягкостью брата, знала – спорить бесполезно. И, поскольку в данном случае он прав, направилась в беседку.

— Ты решил присоединиться ко мне за ужином? – уточнила, когда мы сели за стол и принялись рассматривать яства. – Подай, пожалуйста, фрукты, не хочу мясо.

— Съешь всего понемногу, тебе потребуются силы.

— Не люблю, когда ты командуешь, – произнесла, выбирая самый симпатичный кусочек мяса и демонстративно его надкусывая. Надо – значит, надо.

— Нет, – ответил брат. – Ты спокойно относишься к моей манере излагать мысли, тебя раздражает, когда я прав, а ты нет. Это пройдёт с возрастом.

Уставилась на великого специалиста по женской психологии. Обалдеть можно, до чего самоуверен. И ведь ни капли не сомневается в своей правоте!

Очень хотелось наговорить гадостей самоуверенному типу, но меня вдруг словно холодной водой окатило. Зачем? Эффекта не будет, Рагнар мнения не изменит, я же почувствую себя истеричной особой и потом буду корить себя до умопомрачения.

— У каждого из нас своя правда, – парировала невозмутимо и принялась за еду.

Посмотреть бы на реакцию братца, но стоило отыграть сцену взрослой и сознательной Алессаль до конца, потому не дрогнула, взгляда не подняла.

— Хвалю, – коротко резюмировал он тем особым тоном, от которого я заводилась, словно бык при виде алого шёлка.

Прижать бы руку к груди, жеманно похлопать ресничками, поблагодарить за науку, но сердце колотится как ненормальное, а организм генерирует яд литрами, перегоняя его по венам.

Останавливаю себя. Очередная провокация с его стороны.

Желчные, злые слова застывают на губах.

Отрезаю кусочек помидора, кладу в рот, раскусывая сочную мякоть, замираю, прислушиваясь к ощущениям. Предыдущая порция была шикарна – хорошо присоленная сладость плода буквально взрывала рецепторы. Но сейчас я ощущаю лишь горечь. Аппетит портится.

Делаю глоток воды с лимоном, смывая неприятный привкус и возвращая себе контроль над эмоциями, поднимаю взгляд на брата, который и не думает страдать от угрызений совести, наслаждается жареным мясом и шикарным видом на море.

Хотя какая совесть? Он и слова–то такого не знает.

— Тоже считаю, что подготовка к академии идёт успешно.

Рагнар бросил короткий цепкий взгляд и вернулся к еде, а я решила закрепить успех в непростых переговорах – расслабиться и перекусить. Только не выходило. При одной мысли о продолжении ужина становилось дурно.

Сосредоточилась на пейзаже, вновь попыталась поймать ощущение волшебства, что охватило меня несколько минут назад, но организм настроился переживать. Вместо красоты окружающего пространства я присматривалась к сгущающимся теням, к тому, как меняется цвет морской воды, каким непрозрачным, вязким он становится, с алыми всполохами заката на поверхности. Как быстро скрывается за горизонтом солнце.