Книга Истинная под елкой, страница 8 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Катенька, — ухмыляется Ярослав Владимирович, — где вы опять витаете?

— Я? Ой! — быстро двигаю стул к столу, усаживаюсь.

— Постарайтесь не убиться в первый рабочий день, — он принимается что-то быстро печатать на ноутбуке, а я украдкой поглядываю на этого красивого мужчину.

Его пальцы ловко порхают по клавиатуре, а взгляд серьезен и сосредоточен. Невольно начинаю любоваться Ярославом Владимировичем. Есть в нём что-то хищное. Волчье? Пожалуй!

Я очень люблю книги про оборотней. Он напоминает мне ликана из знаменитых фильмов. Отмахиваюсь от навязчивых мыслей. Оборотней не существует!

Неужели я и правда ребенок?

Воспитательница в детском доме говорила, что я особенная. Потому что, несмотря на все невзгоды, не растеряла детской непосредственности. Но моя мечтательность часто лишь мешает…

— Ярослав Владимирович, — к нам вплывает блондинка с ресепшн, — всё в порядке? Руслан Петрович в отъезде до пятого января.

— Я уже понял. А без генерального вы совсем распоясались, да? — он даже не смотрит на эту девушку.

А я немного радуюсь. Хотя это ничего и не значит. Не могу понять, откуда вообще взялись эти отголоски ревности в моей душе?

— Так, Лада, правильно? — спрашивает босс.

— Да, — тянет слово, словно кошка.

Она бросает на меня презрительный взгляд и подходит к Ярославу Владимировичу. Качает круглыми бедрами. К моему сожалению, мы с этой Ладой не соперницы точно.

Я плоская и мелкая. Она вся упругая и высокая. Они бы хорошо смотрелись вместе.

И почему мне так горько? Я этого мужика два дня знаю!

— Кофе хотите, босс? — накручивает платиновый локон на палец.

— Хочу. Но его мне будет делать помощница. Покажите ей, где тут кофемашина и научите готовить кофе. Я пью американо с одной ложкой сахара.

Лада закатывает глаза.

А что такое американо? Я кофе не пью и не разбираюсь.

— Пошли, — бросает мне, я встаю и семеню за этой девушкой, — ты умеешь готовить кофе в специальной машине?

— Нет, — блею.

Почему-то рядом с ней мне некомфортно. Лада идет чуть впереди меня, походка гордая, плечи расправлены. А я тащусь, меня словно к полу придавливает. Не понимаю!

— Вот, — мы заходим в небольшую тёмную комнатку.

Она включает свет. Посередине стоят черный круглый столик и два стула. На небольшой столешнице у стены огромная кофемашина с разными знаками на кнопках. Понятия не имею, что они значат…

Кусаю губы, стесняюсь спросить.

— Показываю один раз, — она подходит к подносу с чистыми кружками, — берешь кружку. Ну, бери, что встала?

Я хватаю чашку, сжимаю в руках. Хочу поскорее всё узнать, чтобы не выглядеть глупой неумехой.

— Ставь ее в машину, — показывает тонким пальцем, — и жми на кнопку американо.

— А где здесь… — не понимаю, ведь там ничего не написано.

— Вот эту, — она закатывает глаза и тычет в кнопку, где изображена чашка на блюдце с поднимающимся дымком.

Тыкаю.

— Сахар в шкафчике. Мы обычно закупаем на весь офис, но для дирекции помощницы заказывают сами. Когда пикнет, забирай чашку, клади одну ложку сахара, ставь на поднос и неси начальнику. Всё поняла?

— Да, — пищу.

— Ключ от комнаты будешь брать у охраны.

— Хорошо.

Топчусь у кофемашины, рассматриваю кнопки. Интересно, а что значит, где просто кружка? Автомат издает противный писк, беру кружку с молочным напитком.