Книга Академия Форхиллз, страница 132 – Дарья Сорокина

— Вау. Ты это первый раз сказала. Ты в курсе?

Почувствовала, что краснею. Да нет же, я тысячи раз говорила Шу о любви. Он явно что-то путает.

— И я говорю это не под влиянием магии, Шон.

— Брехня. Ты любишь меня такого. А я тоже часть всей этой магии.

— Полюбим друг друга без магии. Или ты не веришь в наши чувства?

Шон нахмурился.

— Это не честно, Виви. И подло так шантажировать. Конечно, я верю в нас.

— Ну вот…

— У меня завтра день рождения, Виви. Пусть это будет подарок. Оставь, все как есть.

— Лучшим подарком будет вернуть тебе свободу, Шон.

Мы больше не спорили. Просто лежали в тревожной тишине. Нам обоим было страшно.

— Просто представь. Вот будет у нас уже трое детей. И ты вдруг поймешь, что все эти годы был несчастлив.

— Невозможно, Виви, — он коснулся губами моего лба. — У нас может быть только четное количество детей, Вивьен Теймроуз Форхиллз Рид.

Персонал все-таки хватился своего пациента. Шона удалось уговорить уйти только под предлогом моих процедур. Я стойко терпела перевязки и старалась не спрашивать врачей о масшабах катастрофы. Но судя по тому, как они хвалили меня каждый раз, все было стремно. Мне рассказывали о путях дальнейшего восстановления, о процедуре пересадки кожи, и я лишь кивала, стараясь не плакать.

Ближе к двенадцати Шон опять прокрался ко мне в палату.

— Хочу, чтобы ты первая меня поздравила, Виви.

Он нервно оглядел зажатого в моих руках Шу и успокоился, только увидев, что тот цел.

Снова лег рядом, и мы принялись отсчитывать секунды до нового дня.

— Я люблю тебя, Шон.

Мы целовались, как в последний раз. Думаю, он знал, что я все равно сделаю по-своему. Но нам было мало. Мало друг друга, воздуха, мгновений. Только, когда губы опухли и начали болеть, Шон сказал:

— Делай. Просто хочу, чтобы ты поняла. Это ничего не изменит. Я буду все так же тебя любить.

Осторожно села в кровати, стараясь не потревожить повязки. Шон освободил мне место и встал рядом.

Поднесла к губам игрушку.

— Я возвращаю твою душу. Ты свободен.

Медленно распускала нити, пока от Шу не осталась лишь горка ткани и набивки. Не могла сдерживать слез и рыдала, оплакивая своего друга и все что было между нами. Кто мы теперь? Простые одноклассники? Члены великих семей? Или мы станем непримиримыми врагами?

— Я думаю, ты просто так испортила любимую игрушку, Виви, я не чувствую изменений — ворчал Шон, но я все ещё боялась поднять взгляд.

— Виви, да посмотри же на меня наконец!

Собрала всю волю в кулак, смахнула слезы и повернулась к Шону.

Он был все тем же. Но может прошло мало времени?

— Ты что-то чувствуешь, Шон?

— Да.

— Что?

— Я люблю тебя только сильнее, Виви.

Он снова сел рядом со мной и осторожно убрал лоскутки в сторону. Взял моё лицо в ладони и принялся смахивать слезы большими пальцами.

— Я все тот же. Знаешь, может он и не работал вовсе. Я же уже порвал его один раз. Вот тогда и освободился. А? Сколько там ты детей нам пророчила, напомни?

— Три?

— Ну это для начала. На нас большая ответственность по укреплению наших великих семей.

Он так торжественно это сказал, что я рассмеялась, а затем, когда наконец перестала плакать, то увидела, что стало с его глазами.

Они больше не были пугающе черными, а стали светло-карими и сияли в ночи словно янтарь.

Все получилось. Мы смогли.