Книга Академия Форхиллз, страница 23 – Дарья Сорокина

И тут он заплакал. Этого психа затрясло, а по щекам потекли слёзы. Жуткое зрелище, и я ничего не могла с собой поделать и тоже плакала вместе с ним. Не знаю, кого мне было жаль больше: себя, Ви или этого парня, который видел последние минуты жизни моей сестры. Поддалась секундному импульсу и положила ему руку на плечо и осторожно сжала.

Его дрожь ушла. Он медленно повернул голову и очень долго рассматривал мою руку, а потом накрыл своей. Я думала, Шон отбросит ее с отвращением, но вместо этого он переплёл мои пальцы со своими. Затем перевёл на меня пугающий взгляд покрасневших глаз, словно принимал какое-то непростое решение. От напряжения, повисшего, между нами, у меня пересохло во рту, и я машинально облизала губы. Для Шона это словно стало сигналом, он толкнул меня на подушку и тут же навис сверху, невесомо гладил по волосам, провел тыльной стороной ладони по щеке и смотрел, смотрел. Пока наконец не поборол свой внутренний конфликт и жадно впился в мои губы, а я ответила ему с таким же отчаянием. Мне кажется, если бы я могла перерезать нити Шу, то наш поцелуй был бы именно таким. Безумным, болезненным, долгожданным, жизнеутверждающим. Мы бы так же задыхались, тянулись друг к другу и старались бы не думать о последствиях.

Все, что происходило сейчас между мной и Шоном, было настолько неправильным, что я не видела границ происходящего. Мы уже перешли все возможные красные линии, или пока нет? Мы злились в унисон. На Теймроузов, на мою сестру, друг на друга. Я так сильно ненавидела его, что он был рядом с Ви и ничего не сделал, а он наверняка ненавидел меня за то, что я не она.

Мы были, обижены, одиноки, и нам двоим было так больно, что хотелось щедро делиться этой болью, лишь бы не сойти с ума. Шон вдавливал меня в кровать с такой силой, что у меня темнело в глазах, а его рука пыталась стянуть с меня одеяло. Я до боли впивалась в его плечо, ногтями зарывалась в волосах.

В какой-то миг мне вдруг стало настолько паршиво от того, что мы делаем, что я, всхлипнула прямо этому ублюдку в рот. Но его это не остановило. Он целовал не меня, а мою сестру, а я вообще понятия не имею, кого целовала: Шона в теле Верни, самого Верни, или Шу, который кинул меня сегодня. Я запуталась, мне было плохо, настолько плохо, что даже хорошо уничтожать себя вот так в объятьях психа, который так и не расстался с ножом.

С одеялом Шон наконец справился, откинул его в сторону, туда же полетел и нож. Освободившейся рукой он забрался мне под футболку. От неожиданности я издала новый немой звук. Это заставило Шона не мгновение прекратить наш поцелуй. Он провёл большим пальцем по моим губам, снимая с меня печать, и прежде, чем снова поцеловать, прошептал:

— Можешь не сдерживаться, выбесим твою бабку.

Только он сказал это, я чуть не забыла о том, где нахожусь, почему я в этой спальне, и кто вместе со мной здесь и сейчас, истерический хохот почти сорвался с моих губ. А я ведь тоже подумала о том, круто было бы, если бы Авелин заглянул сейчас сюда. И нет! Не для того, чтобы спасти, а чтобы застать в объятьях Верни. Она-то не знает, что под этой личиной сейчас скрывается благородный наследник Торнахартов.

А времени он не терял и начал понемногу стягивать с меня пижамные штаны, но и я решила воспользоваться происходящим, провела кончиками пальцев по его напряжённой спине. Ему это явно тоже понравилось, хотя этой цели я не преследовала прямо сейчас. Мне хотелось добраться до конверта и осторожно вытащить его из кармана.