Книга Мой талантливый враг, страница 113 – Дарья Сорокина

Что же сделал Винсент, чтобы разлучить маму и Говарда, и удалось ли это ему?

На улице уже рассвело, а фургончик упрямо катился по утренней дороге. За окном уже мелькали знакомые пейзажи. Но больше всего я боялась взглянуть на Винни. Он точно сделал что-то плохое, а я стерла это плохое из памяти.Никаких больше секретов, Нана?Передразнила я саму себя и притворилась спящей.

— Ты огонь, а я лёд

Притяжение растет

Мы уже у черты

Либо я, либо ты.

— Нет! – рявкнул Винсент. – Ласло, ты опять торопишься, Виви, вообще не держишь форму. Что с вами двумя происходит? Нана, а ты чего хрипишь, словно курильщица со стажем?

Усталость. Вот что со всеми нами происходит. Неделя зверских репетиций, за которую Винс загонял на так, что меня уже тошнило от нашей песни, музыки, и от него самого. Провинность у Зибахера в виде штрафных кругов по стадиону и уборки в раздевалке и душевых, приближающиеся зачеты, недописанная курсовая. Я ела на ходу, спала стоя и скоро начну мыться в университетском туалете, потому что не помню, когда я последний раз была в своей комнате. Винни только на словах говорил, что не боится конкуренции с Ночными Шутами, на деле же он каждый день пересматривал их запись, нервничал и срывался на нас.

Не думала, что однажды скажу такое, но:

— Винс, победа не главное. Может, хватит уже нас тиранить?

Спиной чувствовала одобрение Виви и Ласло, которым доставалось больше всех. Марко уже давно ничего не выражал, он ещё после аранжировки не до конца отошел и клавиши на своем синтезаторе жал на автопилоте.

— Я вас тираню? – искренне удивился наш фронтмен, и мы в один голос взвыли:

— Да, чёрт возьми, Винсент!

— Полчаса, и мы продолжим.

Классно он прислушался. Отложила скрипку и потянулась за бутылкой с водой. Я не чувствовала ни своих пальцев, ни голосовых связок. Винсент отчаянно пытался выжать из нас идеальный звук и, кажется, начал превращаться в какую-то извращённую версию меня. Не он ли стыдил меня за это совсем недавно. Толкал речи о мёртвой музыке, а теперь он сам убивает в нас живое и естественное звучание, и никто не решается поставить его на место. Я бы сказала, но с той самой ночи, все мои мысли вращались вокруг другой его фразы:

– Я сделаю все, чтобы они не были вместе.

С тех пор я мучаюсь догадками. Одна страшнее другой, и Винсент уже не видится мне милым смущённым парнем. Он злой гений, и я немного побаиваюсь его. Избегаю, пока туман в моей голове не прояснится, и я не пойму, что его слова всего лишь слова восьмилетнего мальчика, и они ничего не значили да и не значат.

— Погнали!

Винсент снова повесил свою змеиную гитару на плечо, и мы взвыли. Очередной вымученный час, и снова наша игра совершенно не радовала ни его, ни нас. Я не верила в то, что мы делаем, и только Винни пел на разрыв, с каждым разом открываясь с новой, неведомой стороны:

– Моя страсть, холод твой,

Для тебя я не враг, не герой.

Предрассудки долой,

Просто пой!

Со мной пой.

Что ты же сам не можешь позволить нам просто петь и играть. Дрючишь как не родных. Разозлилась, и эта злость передалась моему голосу:

– Шаг вперёд,

Два назад

Все не в такт,

Невпопад.

Мимо нот, мимо строк.

Я горю! Ты продрог.

У меня даже дыхание сбилось, а голос сорвался на отчаянный крик.

— Вау, Нана! Ты так умеешь? – Виви хлопала, не скрывая восхищения, и даже Винс был наконец-то доволен.