Книга Мой талантливый враг, страница 71 – Дарья Сорокина

— Я цела, Винни. Можешь уже отпустить меня. Видишь, я тебя помню. Ты Винсент Вестерхольт. Мой жутко талантливый враг, который постоянно дразнит и бесит меня. Полегчало?

Не полегчало. Он все ещё нависал надо мной и капал на меня бульоном. Вкусный был суп, кстати. Нужно бы ещё заказать. Есть-то как хочется!

— С тебя новая порция, кстати. Ты мне обед испортил.

Отмер. Взгляд его слегка смягчился.

— Хорошо. Куплю тебе новый суп.

— Винсент, – я позвала его и, превозмогая безумное смущение, спросила. – Если бы я не сопротивлялась, ты бы сделал это, да?

— А что я, по-твоему, собирался сделать?

Я собиралась с духом, потому что это было ой как не просто сказать вслух.

— Ты же собирался поцеловать меня?

— Теперь мы этого не узнаем, курочка, ты упустила свой шанс.

Он усмехнулся мне, оттолкнулся от пола, а затем протянул мне руку. Костяшки пальцев у него покраснели и припухли от удара. Осторожно взяла его за руку и поднялась на ноги.

Только ленивый не смотрел на нас и не снимал на видеофон. Я в мятой мантии, Винсент с запутавшимися в мокрых волосах кусочками блинов.

— Вестерхольт! Адель! – пронесся гневный клич ректора над столовой. – Вы опять за старое? В мой кабинет! Оба.

Мы лишь устало переглянулись.

— После тебя, моя курочка. Леди вперёд.

— Вы сама галантность, Герр Вестерхольт, благодарю, – сделала книксен, и мы наконец-то рассмеялись, представляя, как мы будем писать очередную объяснительную. Благо у меня уже есть опыт.

Шли за разгневанным Амадеем. Я вприпрыжку, а Винсент едва ноги волочил. Украдкой поглядывала на него и боролась с желанием выбрать из его волос куски еды. А он словно не обращал на них внимания и напряженно смотрел ректору в спину. Как он там ещё дыру не прожег. Так боится наказания?

Толкнула его легонько в бок.

— Вестерхольт, что с лицом?

— Ничего. Ты зато веселая, как я погляжу.

— Послушалась вот твоего совета. Нарушаю правила и получаю от этого удовольствие.

— Ты не нарушала правила, ты голову себе чуть не разбила.

Винсент продемонстрировал мне свою распухшую руку, которая, кажется, начала синеть. Больно наверное…

— Вот это могло произойти с твоим затылком. Все-таки ты курочка. Зачем упиралась-то?

Даже сейчас я не обижалась.

— Курочка? Даже не шшшжжжззз, или как там ты меня обозвал?

Тяжелый вздох:

— Проехали. Учи хангрийский – узнаешь, как я назвал тебя.

— Ты играть-то теперь сможешь? – я кивнула на его руку. – Сильно болит?

— Бывало и хуже, – он немного смягчился и одарил меня едва угадываемой улыбкой, и добавил: – А меня ты спасешь, как спасла Ласло в клубе?

Он склонил голову на бок, челка упала ему на левый глаз, придавая жутко хитрый вид.

— И как же я это сделаю? – поинтересовалась у этой коварной хангрийской физиономии.

— Подменишь. Я же так и не дождался твоего пиццикато на скрипке. Уступлю тебе своё соло.

Мои щеки снова начали гореть. То как он произносил слово “пиццикато”, как смотрел на меня, как просил о помощи. Что ещё я могла ответить, кроме решительного:

— Подменю!

— Через два дня. Место встречи то же.

Звучит как свидание. Хорошо, что я вслух этого не сказала. Я и так рядом с Винсентом начинаю превращаться в зефирину. Мозгов во мне столько же, ещё и таю всякий раз, как он рот открывает.

Амадей устало толкнул двери своего кабинета. Вот только в этот раз помимо привычного беспорядка, там было кое-что ещё. Вернее кое-кто.