Книга Мой талантливый враг, страница 76 – Дарья Сорокина

Держал. Пользовался моментом, а её дрожь все нарастала, передавалась мне волнами. Едва Майер и его очень беременная спутница исчезли, как она развернулась и прижалась ко мне уже сама. Тёрлась от меня и тихо всхлипывала.

Если бы меня спросили, какая на свете пытка самая ужасная и негуманная. Выдирать ногти, пускать под килем, заставлять наматывать собственные кишки на дерево? Я бы не задумываясь ответил: утешать возлюбленную, которая плачет из-за другого мужчины. Ты чувствуешь не только собственную беспомощность, у тебя самого предательски намокают глаза.

— Можешь смеяться, – выдала наконец курочка куда-то мне в рёбра?

— В каком смысле?

Я настолько охеренел от её предложения, что даже не успел выбрать интонацию помягче. Я это почти проорал.

— Над моей наивностью. Я же подумала, что Флориан собрался мне предложение делать. В интернете об этом написала, тебе хвасталась. С Шай вот поссорилась...

Новая порция всхлипов. Но мне уже не жалко эту курочку. Я зол.

Осторожно отстранился, упёр ладони ей в плечи и очень строго сказал.

— Посмотри на меня, Нана.

Мотает головой, и я понять не могу ей сейчас больше стыдно или больно?

— Я сказал, посмотри на меня!

Она наконец задрала своё зарёванное лицо. Нана даже плачет красиво, без красноты и опухшего носа, или я это так вижу? Моя маленькая и несчастная принцесса, смотри же!

Я догадываюсь что она видела. Я каждое утро встречаю в зеркале этого человека вот уже несколько лет. Красноватые глаза от моих невыплаканных слёз. Но я никогда не плачу, отец не так меня воспитывал, хотя после его очередных выволочек, которые нередко заканчивались вызовом семейного врача, мне хотелось именно рыдать. Но я терпел. Терпел сломанные кости, терпел его ненависть. Он за двоих её на мне вымещал. Два нежеланных ребёнка от нелюбимой женщины, которая первая не выдержала и сбежала, бросив двух нежеланных детей от нелюбимого мужчины. Виви он не трогал. Она же девочка. Уже и не помню, когда она впервые отрезала свои волосы и стала носить мужскую одежду. Видимо, думала, что наш отец переключится на неё. Не вышло. Меня теперь колотили с новой силой, но в этот раз за выбор сестры. Но только не по пальцам, рукам и лицу. Я был нужен для его званых вечеров. Пластиковая улыбка и игра на виолончели по щелчку. Послушный мальчик.

Я бы ненавидел музыку. Я ненавидел виолончель, если бы не она!

— А ты выбрось смычок! Играй пиццикато! – утешала меня она.

Пиццикато. Жутко смешное словно. Я обожал, когда ты говорила его, и всегда улыбался.

Единственной радостью было сбежать в лес, где Елена ден Адель заглушала свою боль сомнительными играми среди диких зверей.

— Смотри Винни, змейка, – она часто подбирала очередную мерзкую тварь и подносила к моему лицу. – Ну ты чего шарахаешься? Она же неядовитая.

Я шарахался не от несчастного полоза, просто сердце не выдерживало близости с этой яркой солнечной девчонкой. Я сам как извивающийся полоз пытался скрыться от ее обжигающих лучшей, но всякий раз приползал на ее тепло, пока она наконец не стала моей.

— Ты правда думаешь, что я настолько отвратителен, Нана? Что я буду издеваться, когда тебе плохо?

— Нет, – честно ответила она. – Но я хотела, чтобы ты это сделал. Хочу, чтобы ты был отвратительным. Поиздевайся надо мной немедленно!Ничего себе у неё запросы!