Книга Мой талантливый враг 2, страница 63 – Дарья Сорокина

Винсент смотрел на меня и покусывал себе щёку изнутри, явно раздумывая над чем-то. И по его лицу было непонятно: злится он или просто встревожен? Хотелось как-то разрядить момент, но я не знала как, потому просто молчала и ждала.

— На минуту тебя нельзя оставить, – наконец выдохнул он и немного расслабился, и я быстро подбежала к нему и обняла.

— Так не оставляй. Видишь какая дурная.

Грудь у Винсента дрогнула от смешка.

— Дурная не то слово.Посижу, пока ты не уснешь. А скрипку ты теперь будешь получать только под расписку. Любопытная ты моя.

Растекалась маслицем в его объятьях и от этих слов. Особенно от “моя”. Не спорила, позволяла ему нежно распекать меня.

— Я бы никогда по доброй воле не стерла из памяти то, что между нами, Винсент. Да и в прошлый раз, думаю, я оставила себе что-то вроде засечки, на случай, если всё пойдёт не по плану.

Винсент вопросительно посмотрел на меня.

— Сейчас покажу.

Нехотя расцепила руки и отстранилась от него. Но мне было важно здесь и сейчас показать серьёзность своих чувств. Я любила его и люблю. Уверена, что я стерла память не просто так, а что бы спасти наши отношения.

Вытащила из-под кровати коробку, поставила на кровать и села рядом. Жестом показала Винсенту последовать моему примеру. Он всё ещё был немного озадачен, но послушался и устроился напротив.

— Что в коробке? – спросил Винни, и я придвинула ему ее к нему.

— Без понятия. Но я нашла там твоё кольцо, уверена, там есть ещё много важных для нас обоих вещей.

Винсент все ещё не понимал, к чему я клоню, но коробку открыл, и дальше я наблюдала уже за выражением его лица. А оно стремительно менялось,  по мере того, как мой парень поднимал из глубины новые артефакты нашего прошлого. Он улыбался, а в его взгляде застыла горько-сладкая светлая тоска. Завидую ему сейчас, тоже хочу знать, что же я сохранила.

Винни выудил мой альбом и начал медленно листать его, подолгу останавливаясь на каждой странице. Мне стоило огромных усилий подсмотреть тоже. Но я держалась, помня том, что мне опасно бездумно заглядывать в прошлое.

— Что там? – я все же спросила Винсента, и он улыбнулся, не отрывая глаз от написанного.

— Тут ты. В каждой строчке, Нана, в каждом сохранённом фантике, билете на концерт, бутылочкой крышечке. Думал, что это я сентиментален. Что ж. Никогда ещё так не ошибался, ты чокнутая. Чокнутая, но милая. Неужели так сильно любила меня, курочка?

Глупый вопрос. Обидеться, что ли?

— Любила и люблю, лабух убогий!

— Вот как?

Винсент криво ухмыльнулся, отложил блокнот, а затем осторожно толкнул меня на постель и навис сверху. Я лишь успела издать какой-то полустон, прежде чем его губы навязали мне такой безумный поцелуй, что я начала нервно стаскивать со своего парня влажную рубашку.

— Убогий лабух, значит? – пробормотал он, не разрывая поцелуя.

Что ж. Это сработало уже дважды.

— Наиубогейший, – задыхаясь ответила, а Винсент возьми и отстранись, оставив меня лежать на спине и восстанавливать дыхание.

— Тогда придется, доказать тебе, что ты не права. Продолжим, когда наша группа победит в конкурсе.

Что?! Парамнезия Елена же почти на грани развала после прошлого выступления.

— Ты хотел сказать, моя группа? – ехидно поправила его.

— Твоя-твоя. Оговорился. Барабанщика нашла уже?