Книга Жду трамвая, страница 40 – Дарья Сорокина

Я уловил в ее голосе уже знакомые нотки ревности. Она так же отреагировала на слова про «моих Снегурочек». Захотелось чуть дольше подразнить ее и в этот раз.

— Сейчас только десять вечера, – хохотнул я, глядя на экран телефона. – Мне звонит одна очень важная женщина.

Важная женщина, которая безошибочно чувствует, что со мной творится неладное. Либо суперсила у нее такая, либо в квартире скрытых камер натыкано.

Лицо у Нади стало чуть зеленее, может, от ревности, а может, от количества съеденных мандаринов. И я сжалился над ней:

— Выдыхай. Мама звонит.

Не выдохнула. С лица моей бедовой вообще в этот миг все краски смыло. Занятно.

— Привет, – я так бодро ответил на звонок, что мама на том конце провода даже опешила.

— Ты чего такой довольный? – подозрительно спросила она: привыкла, что на праздники я превращаюсь в унылое и раздражительное существо.

— Угадай. – Я не сводил взгляда с Нади и не переставал улыбаться.

— О, Белов не соврал, выходит. Встретились, да?

— Ага.

— Ну, слава богу. Вы там только не шалите. Я не против, но Белов мне все мозги вынес, что к внукам не готов.

Надя поперхнулась, зато наконец ее лицо сменило оттенок на пунцовый. Не человек, а светофор.

— Мы презервативами затарились, – ответил я, а Надя бросилась вырывать мобильный из моих рук.

— Юра, ради всего святого. Ты при Белове только так не шути, он уже к билетам приценивается. Того и гляди, возьмет отпуск и рванет в Москву.

А вот теперь настала моя очередь переживать. Отец у Нади человек хоть и с юморком, но суровый. Жаль, Кир познакомился со мной, а не с ним. Разбитым носом Надин бывший кавалер не отделался бы.

— А я-то, ты знаешь, держу кулачки. Как вы там говорите, молодежь: я ваш главный шкипер!

— Шиппер, мам.

— А я как сказала? Мама так и сказала. Наде привет и спокойной ночи.

— Тебе привет от мамы, – сказал я, услышав короткие гудки, а Надя не знала, какой вопрос задать первым и начала с конца.

— В каком смысле шиппер?

— Болеет за наши отношения. – Я не стал юлить, пусть знает.

— То есть она в курсе?

— Надя, весь Курск в курсе, поверь.

Пока она переваривала информацию, сработал таймер на духовке, и я вытащил мясо. Вечер еще не закончился, зато у меня наконец отлегло от сердца.

Мы сидели рядом на шатких табуретках, касались друг друга специально и невзначай. Смущались, когда на экране кто-то целовался. Вспомнили про наши импровизированные воздушные шарики только после курантов и выпитого детского шампанского. Хохотали, пока надували, а после долго плевались в ванной из-за мерзкого вкуса на языке и чистили зубы. Не самая моя лучшая идея, признаю. Зато в стаканчике у моей щетки появилась соседка. Еще чье-то одиночество осталось позади. Надя тоже долго смотрела на эту парочку, и мне очень хотелось прочитать ее мысли. О чем она сейчас думает? Рада быть со мной? Она же здесь не только от безысходности?

Мы даже диван не смогли разложить без приключений, чуть не сломали механизм.

— Ты его когда раскладывал в последний раз? – Надя проверяла на прочность скрипящую конструкцию, пока я доставал постельное белье из комода.

— Курсе на втором или третьем. Черт, не помню уже. Когда у меня девушка была, а потом стало без надобности. Знаешь, когда места много, то засыпать и просыпаться одному паршиво.