Книга Жду трамвая, страница 49 – Дарья Сорокина

Я не хотел, чтобы она увидела меня жестокого, боялся напугать ее. Да и проблем приемным родителям не хотел создавать. Ко мне все вокруг пока еще относились как к дикому детдомовскому зверьку и ждали подобной выходки.

Я терпел, закипал, кусал губы и молчал.

— Юла! Где твоя шапка? Надень, а то замелзнешь. Сегодня холодно. Пойдем на голку, на Тускаль, у меня новая ледянка. Покатаемся?

Раздался новый взрыв хохота – варежка поймала меня за ладонь. Я резко вырвался и вернул руку в карман.

— Нет!

Непонимание в глазах. Ты не видела зла, Надя. Не знала грубости, и я стал первым, кто показал тебе это, но я не хотел, клянусь. Мне просто нужно было прогнать тебя, чтобы никто не глумился над нашим общим чувством. У нас же было что-то, Надя? Твой свет и мое молчание на берегу квакающего болота в летний день.

— Но ты же обещал, Юла, – канючила она.

— Да, Юла, ты обещал!

Мальчишки дразнили мою Надю, кривлялись.

— Ничего я тебе не обещал. Вали уже отсюда, надоело с тобой нянчиться. И пока к логопеду не сходишь, имя мое больше не произноси! Юра. ЮРА! Горка, Тускарь. Достала!

Не Надю я ранил гадкими словами, я себя на куски рвал. Даже мальчишки притихли от моей жестокости и перестали ржать.

— Ю…

Ты замочала. Не решилась больше заговорить, просто смотрела. По глазам видел, ты не верила мне, искала в моем взгляде что-то. Затем сделала неуверенный шаг ко мне навстречу, и смешки снова стали доноситься со всех сторон. Тогда я грубо толкнул тебя. Ты даже не защищалась, просто шлепнулась в сугроб, а после долго пыталась убрать мокрой варежкой снег с лица. Он таял. Стекал по щекам. Это же был снег? Я же не стал виновником твоих слез? Скажи мне, Надя!

— Юрец, это перебор уже. Пойдем. Забей ты на нее.

Я не мог. Хотел рвануть к тебе, поставить на ноги, отряхнуть и извиниться. Сказать, что глупо пошутил и, конечно, покатаю тебя. Сходим на Тускарь вместе, потому что это коварная река с крутыми берегами и быстрым течением. Одной туда нельзя. Ты же веришь?! Скажи мне, Надя. Ты искренне целуешь меня сейчас, или просто забыла, какой нерешительной сволочью я был? Как вместо обычного «прости и люблю», я заморозил твое сердце и разбил свое.

Я тогда заболел. Не сильнее, чем ты, но тоже слег. И даже потом в больнице не мог тебя навестить…

— Все в порядке? – Надя трогала мой взмокший лоб. До сих меня не отпускало. Мой кошмар во сне и наяву. – Ты весь горишь.

— От таких поцелуев я не только горю, чувствуешь? – Я прижал ее крепче, и мои губы расплылись в игривой улыбке, когда до Нади дошел смысл моих слов. Я тут же получил несильный удар в плечо, зато выиграл время. Духу не хватит объясниться с ней сейчас. Рассказать, почему дрожу, как в лихорадке.

Надя вскочила на ноги, опасливо поглядывая на мои джинсы, а я заставлял себя не смеяться над ее смущением. Трусишка какая. А спать с парнем под одним одеялом вчера не боялась, сейчас-то что случилось?

— Дурак. Еще раз подобное выкинешь, и точно съеду в общежитие.

— А поподробнее? Как именно мне не делать?

Я встал с табуретки и снова сгреб свою гостью в объятья.

Мне это нравилось – чувствовать, как с каждым прикосновением что-то внутри меня меняется, затягивается дыра в груди, уходит липкий страх. Надя рядом, она жива и под моей защитой теперь уже навсегда.