Книга Жду трамвая, страница 55 – Дарья Сорокина

— Первые мгновения самые важные. Именно тогда мы понимаем, что совершили ошибку. Это словно прыгнуть в холодную речку с тарзанки. Летишь и визжишь. Или как запихнуть в себя что-то калорийное и жутко вредное во время диеты. Жалеть будем позже, когда на весы встанем.

— Так, стоп! – Я положила Чудову руки на плечи и хорошенько встряхнула. – Я уже поняла, что ты силен в метафорах.

— Это было сравнение вообще-то, – поправил меня Юра, тут же превратив мое желание успокоить его в нечто противоположное, но я сдержалась. Он учитель, ему можно.

— Метафора – особый вид сравнения, – процедила я сквозь зубы.

— Ну, допустим, – нехотя согласился мой будущий муж. – Но это была не метафора. Союз «как» тебе ни о чем не говорит? Как ты собираешься сдавать практику речи? Ты же простой анализ текста не сделаешь.

Он неодобрительно цокнул языком и покачал головой, а я в шутку сомкнула ладони на его шее.

— Придушу!

Никакой неловкости, никаких сомнений. Мы дразнились и смеялись, строили планы и решали, что наденем на наш важный день. Сошлись на джинсах и футболках с каким-нибудь приторно-романтичным принтом.

Неловкость вернулась ночью в постели, когда наше неровное дыхание и смущенное молчание начало выдавать слишком яркие чувства. Вот только ни я, ни Юра не решались пересечь невидимую черту, пролегавшую между нами.

— До свадьбы ни-ни? – с наигранным сожалением спросил меня Чудов.

— Опять издеваешься?

— Ага. Мне так нравится, как ты бесишься.

Я поджала губы.

— А сам-то? Можно подумать, что не хочешь, – мне не удалось придать голосу едкости, под конец фразы в нем уже вовсю сквозила надежда.

— Что хочу? – прикинулся дурачком Юра, и я обиженно отвернулась к стенке. Да ну его!

Через долгие минут пять, а я засекла их по тиканью настенных часов, Чудов тяжело вздохнул и прижался ко мне со спины, крепко обняв одной рукой.

— Если тебе еще интересно, то я очень хочу, – хрипло произнес он.

— А что мешает? – неожиданно спросила сидящая во мне плохая девочка.

— Предостережение твоего отца о детях. Хотя если сдуть наши шарики и использовать сразу два, а то и три для прочности, предварительно нарисовав защитную руну, можно рискнуть. Что скажешь?

И как на него злиться? Я рассмеялась, и Чудов смеялся вместе со мной. А потом мы просто одновременно перевели взгляд на потолок, как если бы вместо него над нами вдруг появилось бесконечное летнее небо. Под спинами у нас вновь скрипели доски мостков, где-то переквакивались лягушки, шумел камыш, то есть рогоз! И счастье больше не казалось чем-то недостижимым. Оно было рядом, сплетало пальцы с моими, дышало в унисон, засыпало вместе со мной.

* * *

На следующий день Юра отобрал у меня учебники и cпрятал на высокий шкаф.

— Гулять! Ты уже во сне на немецком начала разговаривать. Срочно нужно проветриться, Надя! Идем в кафе. Мы оба заслужили.

Отец как чувствовал что-то. Мой телефон с самого ЗАГСа дымился и плавился от сообщений. Уже и забыла, что обещала перезвонить и рассказать, как сдала экзамен. Все слишком быстро закрутилось после, и когда я увидела пятнадцать неотвеченных сообщений за вчерашний день, то начала нервно икать. Шестнадцатый звонок сегодня напугал так, что я телефон чуть не выронила, но икать не перестала.

— Я на экзамене была па-ап, – сходу пошла я в наступление, прежде чем на меня обрушился град родительской любви и заботы.