Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 131 – Леси Филеберт

— Чему улыбаешься, Скаар? — удивленно спросил Кайл, стоящий рядом со мной. — Вроде повода для смеха нет.

Я не ответил.

Я улыбался, потому что впервые за долгие годы я готовился сражаться не просто за академию и свой народ. Теперь мне хотелось скорее покончить с этой Бурей, чтобы вернуться к девушке, которая вновь разожгла во мне желание жить, а не просто существовать.

[Кьяра]

Я сидела на больничной койке, обхватив себя за колени, и напряженно смотрела на лекарей в боевых стойках, готовых защищаться от чего угодно.

Когда Снежная Буря обрушилась на академию, я мигом поняла, почему о ней говорили с таким благоговейным ужасом, — потому что это было воистину страшно, даже мне, ледяному дракону.

Сначала в окна ударил ветер. Нет, даже не так — Ветер, с большой буквы. Это было прямо-таки физическое давление, мощная волна, ударившая в стены академии с таким рёвом, что без ставней точно повылетали бы все стёкла. Здание содрогнулось, задребезжали склянки в шкафчиках с микстурами, с полки упала книга. А потом к вою ветра добавились они — звуки, от которых кровь стыла в жилах.

Ледышкой скользящие по камню когти размером с тесак. Пронзительные, похожие на скрежет разрываемого металла, визги и рёв нечисти, низкий, гортанный, полный ненасытной злобы. Я не могла видеть прилетевших грифонов, но, судя по звукам, они были огромные, не сильно меньше нас, драконов. Они не просто летали вокруг, а нападали на академию, послышался глухой, сокрушительный «БАМ-М-М!», когда что-то массивное врезалось в башню где-то на восточном крыле. Сыпалась каменная крошка, дрожь бежала по полу. Потом ещё удар. И ещё. Это была жуткая стихийная сила, древняя и неумолимая, как сама Валтария.

Временами визг и рёв стихали, сменяясь нарастающим зловещим шуршанием сотен ледяных перьев об камень и стекло, которое явно было закалено магическими чарами, иначе от окон уже давно ничего не осталось бы. Грифоны кружили, высматривали слабину, и снова — яростный скрежет когтей по металлическим ставням прямо за стеной лазарета. Кто-то из молодых лекарей невольно вскрикнул.

Почему ледяные грифоны так отчаянно нападают на академию?

«Оплот Валтарии, — прошелестел мой внутренний зверь. — Здес-с-сь обучают тех, кто убивает этих грифонов. Они чуют с-с-силу и с-с-стремятся ее уничтожить».

Да, логично... Что ж тогда творится на улице, если даже здесь, будучи запертой в защищенном здании, я ощущала бушующую на улице смертоносную энергию?

Внутренний зверь не ответил, лишь издал низкое, тревожное ворчание.

Моё собственное тело, ослабленное ранами, откликалось на ауру грифонов леденящей тошнотой. Я бы сказала, что это была не просто магия льда, это была магическая порча — грифоны распространяли осквернённый холод, несущий смерть в агонии.

И, что самое страшное: эта ледяная магия меня магнитом тянула к себе. Нет, не по-дружески: во мне негодовал внутренний зверь, желающий растерзать грифонов на части, разобрать на косточки. Это было очень странное притяжение, которое так и манило меня выйти на улицу и...

— Что вы делаете, мисс? — выдернул меня из раздумий резкий голос лекаря.

Я моргнула и тупо уставилась на задавшего мне вопрос мужчину. Огляделась и с ужасом осознала себя, стоящей около окна и потянувшейся к задвижке на металлических ставнях, чтобы... чтобы что?