Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 137 – Леси Филеберт

Он медленно, как бы давая мне время отпрянуть, поднял руку, кончики его пальцев коснулись моей щеки, прикосновение было таким легким, едва ощутимым, словно дуновение, но оно пробежало по коже миллионом искр, заставив сердце бешено забиться где-то в горле. Его большой палец провел по моей нижней губе, скользнул, теплый и настойчивый, заставив губы дрогнуть и приоткрыться в беззвучном вздохе. Затем его ладонь обвила мою шею, пальцы погрузились в волосы у затылка. Лукас не тянул меня к себе, нет, просто держал, таким уверенным жестом.

Его лицо было так близко, что я видела мельчайшие детали внешности, в том числе темные точки в глубине желтых радужек, и чувствовала его дыхание, оно обжигало мои губы.

— Я очень волновался о тебе сегодня, Кьяра, — прошептал он, заглядывая мне в глаза.

— П-почему? — выдохнула я, и мой собственный голос прозвучал чужим, тонким.

Я боялась услышать ответ. Боялась, что он скажет что-то такое, от чего мой хрупкий мир рассыплется еще больше, разлетится осколками, из которых и так непонятно, как выгребать... Может, оттолкнуть его сейчас? Пока не поздно...

Но вместо ответа Лукас наклонился еще на сантиметр, его губы, теплые и мягкие, коснулись уголка моих губ. Это был не поцелуй в полном смысле слова, это было, как эдакая печать, невесомое прикосновение, как падающая снежинка.

Лукас задержался так на миг, и время для меня остановилось. Для нас — остановилось. Весь шум лазарета — адепты, лекари, лязг инструментов — ушел в небытие. Осталось только это жгучее тепло в уголке губ, тяжесть мужской ладони на шее и безумный гул в ушах.

Затем Лукас чуть отклонился, его глаза пылали так близко от моих.

— Вот поэтому, — сказал он тихо.

И в этих двух словах было так много эмоций, что у меня дыхание перехватило.

Весь мир для меня сузился до точки жжения в уголке губ, где еще секунду назад было теплое прикосновение, и до тяжелой ладони на моей шее. Внутри поднялась буря, это не было похоже на ярость дракона, это было что-то новое, неизведанное.

Кровь ударила в виски, в щеки, в кончики пальцев, мое сердце колотилось с такой бешеной силой, что, казалось, гул его биения должны слышать все лекари, от которых нас отделяла ширма.

Я никогда не целовалась. Никогда не подпускала мужчину так близко... Когда училась в академии Армариллис — там я еще совсем мелкая была, а в лакорской академии для ледяных драконов к моей персоне относились с опаской, романтичных контактов с парнями у меня там не было, а вне академии... Да как-то просто не пришлось еще личной жизнью плотно заняться, я была занята собой, и отношения с противоположным полом для меня были неизведанной территорией, и сейчас я как будто стояла на ее краю, полностью дезориентированная, пытающаяся разобраться в своих чувствах.

Стыд? Нет, не стыд. Что-то более острое... Паническое волнение, смешанное со жгучим любопытством и какой-то дикой, животной радостью от того, что губы Лукаса коснулись моего уголка губ, осознание, что все его действия, его взгляды, его слова — всё вело к этому мгновению, к этому едва уловимому соприкосновению, которое даже не являлось полноценным поцелуем как таковым, а уже даже на таком этапе взорвало во мне все настройки.

«Вот поэтому».

Эти два слова прозвучали как ключ, отпирающий что-то глубоко внутри меня.