Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 224 – Леси Филеберт

— Смотри на меня, — шепнул он. — Только на меня.

И я смотрела в его глаза, в которых плескалась такая нежность, что у меня сжималось сердце, и страх отступал.

Потому что — ну невозможно бояться, когда дорогой сердцу человек смотрит на тебя с такой любовью и окружает тебя таким теплом, которое окутывает подобно кокону.

И думать о чем-то другом тоже невозможно, потому что мысли нещадно путаются, да и думать совсем не хочется...

Я ощутила боль лишь краем сознания, как резкий спазм, от которого перехватило дыхание, но она потонула в океане других ощущений, таких острых и ошеломляющих; адреналин, всё ещё бурлящий в крови после битвы, смешался с драконьей магией, пульсирующей в каждой клетке, и превратил неприятные ощущения в короткую вспышку, мгновенно смытую волной наслаждения.

Было только это невероятное чувство наполненности, единения, ощущение, что две половинки наконец-то нашли друг друга...

Хотя нет, не так, половинки — это звучит так, как будто мы сами по себе, по-отдельности, не были целыми. А мы — были, но вдвоем сливались во что-то новое... Во что-то такое, ради чего вообще хотелось жить.

Мои руки скользнули по спине Лукаса, чувствуя каждую мышцу, каждый позвонок, каждый дюйм горячей кожи. Я гладила его, как будто запоминала наощупь, а он выдыхал мне в шею что-то неразборчивое, не слова даже, а просто какие-то звуки удовольствия, от которых по моей коже бежали мурашки.

Наше сбитое дыхание смешивалось, и в какой-то момент я впилась пальцами в плечи Лукаса, совсем забыв о еще не до конца исчезнувших когтях, чуть не оставила на его коже длинные красные полосы и испуганно отдёрнула руки в сторону, но Лукас перехватил мои запястья и снова прижал их к своим плечам.

Его губы прильнули к моему уху, и я услышала мурлыкающий такой, полный смешливых ноток шёпот:

— Царапай. Мне нравится знать, что ты настоящая. Что это всё — не сон.

И я обвивала его руками, ногами, прижимая ближе, ещё ближе, желая слиться в одно целое, исчезнуть в нём, раствориться без остатка... Слушая тяжелое дыхание Лукаса над самым ухом, ощущая его напряжение на пике наслаждения и думая о том, что... А, ни о чем не думая. И ни о чем не думать — это было совершенно прекрасно, да!

Много позже, когда мы, кажется, достаточно насытились друг другом, Лукас приподнялся на локте и смотрел с улыбкой, заправляя прядь волос мне за ухо.

Надо было ему, наверное, что-то сказать, да? Про нас... Про себя, про своё вранье, и вот это вот всё...

— Лукас, я... — начала было я, но он приложил палец к моим губам.

— Тш-ш-ш. Не говори ничего, — прошептал он. — Просто побудь здесь. Со мной. Потом... Всё потом.

Я улыбнулась, а он лёг рядом, прижимая меня к себе, укрывая своим телом, своим внутренним огнём, своей любовью.

Было тепло — не только мне, как уроженке Лакора, а вообще. Кажется, Лукас окружил нас тепловой сферой, а я и не заметила... Впрочем, я вообще сейчас как будто очнулась после долгой спячки.

Сфера вокруг нас мерцала мягким синим светом, за её стенами еще выла метель, но грифоны, кажется, уже давно не кружили... Мне было всё равно. Потому что я обнимала своё счастье, и оно обнимало меня в ответ.

Я закрыла глаза и позволила себе просто быть. Быть рядом с Лукасом, быть в этом моменте. Быть счастливой.