Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 52 – Леси Филеберт

— Я выросла в семье, где на столе чаще была пустота, чем еда, — голос мой дрогнул совершенно искренне, потому что в этот момент я думала о своей моральной пустоте. — С детства мечтала вырваться из этого Ада. Стать кем-то, а не просто выживать... Я тренировалась ночами, пока все спали, рисковала, ходила в лес, где втайне от родных тренировалась... Мечтала об образовании, о настоящих знаниях... о том, чтобы меня уважали... — последнюю фразу я произнесла ну очень искренне и подняла на Лукаса блестящие от неподдельной боли глаза. — Понимаешь, я... сбежала из дома. Я белая ворона в своей семье... Моя семья, она... Не признает образование для женщин. Ну и что, что уродилась саликидом? Я девушка, а значит, мое призвание — всегда быть в тени мужчины и слепо следовать за ним. Мне говорили, что место девушки — на кухне, а не в бою. Что я никогда никем не стану, — вот это была чистая правда, просто сказанная не о тех людях; такие слова я в самом деле слышала от одного сокурсника. — Меня хотели выдать замуж за престарелого саликида, чтобы я... нарожала ему наследников. Мол, раз во мне есть магия саликидов, значит, выше шанс, что у наших детей будут дети-саликиды. Знаешь, каково это: когда на тебя облизывается дряхлый дед, а ты — совсем юная девушка, которая мечтает о чистой и светлой любви, хочет быть полезной миру, хочет развить свои таланты? Меня хотели буквально продать. Променять на деньги, которые позволят моей семье выбраться из нищеты, перебраться в нормальное поселение... А я... А что — я? Разменная монета, не более.

К счастью, из книг, прочитанных ночью, я успела почерпнуть такую информацию, и, вроде бы она вполне вписывалась в мою наспех придуманную легенду. Магия саликидов вовсе не обязательно передавалась по наследству и могла вспыхнуть в ком угодно. Саликидов-мужчин было подавляющее большинство, саликидов среди представителей женского пола было очень мало, и всё это напоминало мне ситуацию с ледяными драконами в Лакоре, которыми являлись сплошь мужчины. И да, такого рода договорные браки с фактически «продажей» полезных в магическом плане невест не являлись чем-то из ряда вон выходящим в Валтарии.

— Я так хотела доказать самой себе, что я могу... Что я чего-то стою, — продолжила я, и в этих словах тоже сквозила моя горькая правда. — Попасть в академию было единственным шансом на другую жизнь. Поэтому я и просидела в библиотеке весь вечер и всю ночь, не обращая внимание на время и усталость: дорвалась до книг, настоящих, а не просто каких-то переписанных обрывков. Не могла оторваться... Для вас эти книги — скучные исторические заметки, которые не представляют никакого интереса. А для меня — окно в мир, о котором я только мечтала.

Я видела, как взгляд Лукаса меняется по мере моей пламенной речи. Жесткость и подозрительность постепенно таяли, сменяясь пониманием, а затем и искренним, неподдельным уважением. Он видел перед собой не врага или шпионку, а отчаянную, голодную до знаний и признания девушку из низов, чья история оказалась до боли знакомой в этой суровой стране.

— Я ценю твоё упорство, Кьяра Винтер, — произнёс он, и в его голосе прозвучала не насмешка, а настоящее одобрение. — И я оценил твои навыки на полигоне. Они... впечатляют, особенно для самоучки. В тебе есть внутренний огонь и целеустремленность. Ненавижу тех, кто сдается, а на полигоне ты не сдалась, не истерила, а сражалась — и сражалась очень хорошо. По правде говоря, лучше многих, кто годами готовился к поступлению, уж я-то знаю.