Книга Изгнанная с позором, страница 64 – Нита Вольская

Остаётся баронесса.

Прислушалась к ощущениям. Бесспорно, Люсина змея отборная. Но тоже мимо — мне на неё начхать. Она не была моей подругой, и вообще не сто́ит ни моей обиды, ни тем более ненависти.

Мама меня с детства учила, что все негативные эмоции и мысли причиняют вред в первую очередь их носителю, вызывая тяжёлые, а порой и неизлечимые болезни. Правда, ещё она говорила, что обида это грех. Но я не настолько верующая, как она, и не особо боюсь подобного грехопадения. А вот про болезни верю, и потому всегда стараюсь не принимать негатив слишком близко к сердцу и по возможности быстро от него избавляться.

Подумала про Ириану. То, как эти двое обошлись с девушкой, ничем нельзя оправдать. И в других обстоятельствах я бы, несомненно, попыталась привлечь их к ответу. Но точно не сейчас. Не в моём положении это делать. Я попаданка, и понятия не имею как в этом мире относятся к таким, как я. И потому мне нужно сидеть тихо, и не отсвечивать. А её обидчиков, надеюсь, накажет сама жизнь. Или кто-то свыше.

Вот вроде здравые мысли, а на душе стало погано. Не должны такие, как Люсина и Филипп, спокойно жить после того, что они сделали… Но что я могу предпринять?..

Коляску в очередной раз качнуло, на этот раз слишком сильно, и задремавшая Лихда полетела в нас с Марой. Я успела выкинуть руки вперёд, и это спасло нас от столкновения лбами. Но не спасло от острых когтей…

Бешеный ор кота разнёсся далеко по округе. Перепуганное животное укусило повариху за ногу, которой она, судя по всему, наступила ему на хвост, и дав «кругаля» по полу, частично по стенам, и по нам, замерло у двери ощетинившись и выпучив глаза.

— Барсик?! — я смотрела на кота такими же выпученными глазами.

Девчата, забыв про боевые раны, вжались в стены. Коляска наконец-то выровнялась и замерла.

Дверь распахнулась, перепуганный кот пулей метнулся ко мне под юбку, а в проёме появился не менее напуганный Олешка.

— Извините, госпожа, не разглядел в луже яму… — парнишка запнулся, и побледнел, увидев мои окровавленные руки, яркую красную полосу на щеке Маруни, и держащуюся за кровоточащую щиколотку Лихду.

Потом его взгляд зацепился за кота, выглядывающего из-под подола, и пришло понимание — откуда эти раны.

Барсик зашипел. Видимо, решил действовать на опережение — чтобы парень даже не пытался тянуть к нему руки.

— А этот тут откуда взялся? — растерянно поинтересовался Олешка.

— Сама хотела бы знать. Судя по всему, он пробрался в коляску тайком и уснул под сиденьем.

Пояснила и изучив боевые раны, добавила:

— Нужно чем-то обработать. — подразумевая те склянки, что заботливо мне презентовал семейный лекарь.

Но парень понял по-своему:

— Я сейчас мигом придорожника нарву. — отозвался и кинулся рыскать в траве

— Придорожника? — повторила растерянно.

— Это трава такая. — пояснила Мара. — Она хорошо кровь останавливает и загноиться ране не даёт.

Не стала исправлять. Хватит уже, учёная — в новом мире лучше не умничать, себе дороже может выйти.

Придорожник действительно оказался подорожником. Девчата стали активно им залеплять свои раны, а я с подозрением рассматривала протянутый мне лист: не занести бы в рану ещё больше заразы.

— Да вы не бойтесь, госпожа, его дождём омыло. — догадался о причине моих сомнений Олешка. — Но можно и слюной обработать.