Книга Последняя из Охотников, страница 110 – Екатерина Богданова

— Спорное утверждение, — пожала я плечами, устав слушать исповедь безумца.

— Что ты сказала⁈ — рыкнул он, подскочив к кровати и нависнув надо мной.

— Я бы не сказала, что наша долина возвысилась над другими. Насколько я знаю, сейчас наиболее сильной и развитой считается Нефритовая долина. Мы же едва ли выделяемся из устойчивых середнячков-соседей.

— Заткнись! — брызжа слюной заорал он.

— Прости, не хотела тебя обидеть. Но мне очень интересно, как тебе удалось возродить Зверя? Не думала, что такое вообще возможно. Неужели ты провернул это один? Ты и правда настолько силён?

Без лести тут не обошлось, но вопрос был действительно животрепещущий. Я должна знать, на что он способен. Нужно понимать, что меня ждёт, когда нападу на него. Было бы глупо подставляться под удар, который не смогу выдержать. Сомневаюсь, что этот истеричный индивид сможет противостоять Охотнице, но лучше не рисковать.

— О, ты и не представляешь, на что я способен, — с превосходством произнёс безумец. — Я выполнил все условия. Нашёл всё, что было нужно для ритуала. А последняя старьёвщица сама вызвалась отдать свою силу, только чтобы я её не убил. Идиотка! Она пошла на корм моим зверушкам! Но даже для меня стало сюрпризом, что она была беременна. Представляешь, какой подарок она мне сделала? Призвала самку с детёнышем! Это значительно упростило и ускорило приручение новых питомцев. Звери признали меня вожаком, как только я отобрал у них детёныша и приказал отправляться на охоту. Они даже почти не возражали, что убивать им можно только эмпатов. Но эти твари настолько тупы, что начали вырезать всех эмпатов, которые попадались под руку. Не представляешь, как трудно было объяснить им, что мне нужны именно главы.

— Аплодирую, — усмехнулась я. — Я бы и правда удостоила тебя аплодисментов, но руки заняты, — продемонстрировала запястья в кандалах.

— Тварь! — выплюнул он и наотмашь ударил меня по щеке ладонью.

Этого я уже стерпеть не могла. Резко рванулась, освобождая правую руку от оков. Запястье резануло болью от впившегося в кожу браслета, но сейчас боль была мне только на руку. Она придала сил, всколыхнула охотничьи инстинкты и позволила без сожаления хлестнуть противника обрывком цепи по лицу. Брызнувшую из рассечённой щеки кровь я увидела даже в полумраке своей темницы. А её запах, ударивший в нос, буквально опьянил. Жажда проснулась мгновенно. Вторую руку я освободила уже предвкушая, как выпью эту жалкую жизнь без остатка.

Но похититель оправился быстро. И так же быстро он понял, что не стоит ввязываться в физическую схватку со мной. Его атака была молниеносной, болезненной, но ожидаемой. Голову, будто раскалёнными тисками, сдавило ментальной атакой. Атакой, к которой я была готова. И опять боль только придала мне сил — браслеты, сковывающие щиколотки, я разорвала голыми руками, не утруждая себя обрыванием цепей.

Но противник оказался хитрее, чем я ожидала. Следующая его атака буквально сокрушила меня, заставив упасть на пол возле кровати. Это не было ментальное воздействие в чистом виде, которого я ожидала, и к которому была готова. Эмпатическая волна захлестнула, сметая все преграды и ввергая в пучину эмоций. Ужасающие картины мелькали перед глазами, пробуждая страх, безысходность, переживания, которые до этого были запрятаны глубоко в подсознании. Меня начало трясти, слёзы, которые раньше не желали показываться, хлынули из глаз. Дикий, первобытный ужас, боль от потери близких, и вина, всепоглощающая вина, душили меня, не позволяя пошевелиться, взять себя в руки, даже попытаться оказать сопротивление. Удар ногой по животу я восприняла как заслуженную кару. Я убивала, принуждала, калечила. Я монстр, не заслуживающий прощения.