Книга Последняя из Охотников, страница 95 – Екатерина Богданова

Маг перенёс нас в гостиную, подошёл к двери своей спальни и распахнул её. Даёт мне возможность отступить?

— А кто-то говорил, что благородство вчера закончилось, — игриво усмехнулась я.

— Это не благородство, а благоразумие, — покачал головой Дэрил. — Не хочу давать тебе повод обвинить меня в том, что я воспользовался ситуацией. Клинок больше не туманит твой разум, Звери отступили, так что, если ты войдёшь в эту дверь, то это будет только твоё решение.

— Предусмотрительно, но не убедительно, — пожала я плечами и вошла в его спальню.

Проходя мимо пробежалась пальчиками по его груди, ненароком оторвав пару пуговиц на рубашке. Сила бурлила во мне и искала выход. Посмотрим, как долго продержится благоразумный маг.

К тому моменту, когда он закрыл дверь, я уже была у кровати и избавлялась от одежды.

— Куда же ты так спешишь, Охотница? Боишься передумать? — прошептал Дэрил мне на ухо, подойдя сзади и положив руки на мою талию.

— Ты меня ещё отговаривать начни, — хмыкнула я, прижавшись к нему спиной. — Не разочаровывай меня, Гронн.

— Боюсь, что разочарование настигнет тебя завтра. Но сейчас это уже неважно, — глубоко вздохнув ответил он.

А в следующее мгновение меня резко развернули и поцеловали. Поцелуй затянулся, послышался треск ткани, а затем сдавленное шипение мужчины. Какой неженка, подумаешь, слегка оцарапала спину. Или не слегка…

На кровать мы упали уже будучи раздетыми по пояс. От остатков одежды избавлялись с достойной восхищения скоростью, неотрывно глядя в глаза друг другу.

— У тебя уже были мужчины? — вдруг спросил Дэрил, когда с одеждой было покончено.

— Нет. Но, надеюсь, тебя это не остановит, — прошептала я, обвивая руками его шею.

— Теперь уже нет, — тяжело дыша ответил он.

Но вести себя начал немного иначе, осторожнее и нежнее. А мне хотелось борьбы, бури, немедленного удовольствия. Прикусила его губу и прошлась ноготками по спине. Мой посыл был понят правильно и ласки стали более глубокими, требовательными.

Когда схлынула агрессия я замерла и задержала дыхание, но лишь на мгновение. В следующий миг прогнулась и застонала. Напористость и уверенность Охотницы отступили, но ощущения-то остались! Эти ощущения потеснили и страх, и стыд, и желание прекратить всё немедленно. Отступать было уже поздно. Мимолётная боль только ещё больше разгорячила меня. А потом уже стало неважно, Охотница я, или нет. Под шквалом новых, таких упоительных и пьянящих ощущений я окончательно потеряла голову. Надеюсь, что не навсегда…

Это было самое ужасное утро в моей жизни! Пожалуй, посоперничать с ним могло только то утро, когда я проснулась вся в крови и с провалом в памяти. Лучше бы и сегодня ничего не помнила. Но я помнила! Помнила всё, до мельчайших деталей. И то, что произошло между мной и Дэрилом, и то, как он потом нежно обнимал меня, чтобы унять дрожь во всём теле. И даже то, как отвёл в душ. От помощи в омовении я категорически отказалась, но, как только вышла из ванной, меня сгребли в охапку и уложили спать тут же, в спальне командующего. Что удивительно, уснула я практически сразу же, ещё до того, как сам мужчина вернулся из ванной.

А сейчас, проснувшись не в своей кровати, чувствовала себя полной идиоткой! И как я могла допустить такое? Стыд и растерянность придавили к постели, не позволяя даже глаза открыть, не то, что пошевелиться. Но самым ужасным было то, что я не испытывала и грана сожаления. Я не жалела о том, что произошло (как можно сожалеть о чём-то настолько прекрасном и незабываемом?), просто не знала, как теперь себя вести, как общаться с Дэрилом, что вообще ему сказать? Пожелать доброго утра и сбежать? Или ничего не говорить… и сбежать? Но проблема в том, что далеко не убежишь. Как-то общаться нам всё равно придётся. Решила ничего не делать, пусть он сам задаёт маршрут наших дальнейших отношений. Если сделает вид, что ничего не было, я тоже постараюсь притвориться спокойной и невозмутимой. Если же… А что «если же»? Хочу ли я отношений с этим мужчиной? Пожалуй, раньше я даже и подумать не могла о нём в таком качестве. А теперь, от одной мысли о его прикосновениях мне становилось жарко. Он мне действительно нравится! Это осознание ввергло меня в такую растерянность, что даже притворяться спящей перестала.