Книга Полюбить ведьму и выжить, страница 47 – Надежда Соколова

Когда мама заводилась, ее лучше было не перебивать. Поэтому я покорно выслушала все, что она обо мне думала, и извинилась.

— Завтра воскресенье. Ждем вас с Никой в гости, — послышалось в ответ.

Я покосилась на дочь, понуро сидевшую перед включенным ноутбуком, вспомнила, что машина, как и сумки с вещами, осталась в Лукоморье, но спорить не стала. Хотят родители удостовериться, что с нами все в порядке, значит, съездим, хотя бы на такси.

Ночью мне ожидаемо приснился Кощей.

— Сбежала, значит, — нехорошо ухмыльнулся он, сидя на кровати в своей спальне, — еще и барьер поставила. Не пойдет так. Ты, Даша, моя жена. И я тебя скоро найду.

Проснулась я в слезах. Барьер. Да какой к лешему барьер?! Не ставила я ничего! Найдет? Да и пускай… Я замерла. Это что ж получается, пока жила там, все время мечтала домой вернуться, а как дома оказалась, так и без мужа не надо ничего? А Ника? А ее учеба? А родители? А моя работа, в конце концов?!

Дочь, как и я, красовалась за завтраком опухшим лицом.

— Мамочка, — жалобно попросила она, — может, вернемся?

Я вздохнула.

— Учиться ты где будешь? Или думаешь, раз шарики разноцветные пускать научилась, уроки делать не надо?

— А Кощей с Ваней? — тихо уточнила дочь.

— Давай съездим к бабушке с дедушкой, а потом поговорим и о Кощее, и о Ване, — качнула я головой, трусливо оттягивая важный разговор.

На улице нас с дочерью ожидал сюрприз в виде старых «жигулей», припаркованных на обычном месте возле дома.

Наверное, раньше мы обе удивились бы такой телепортации, но сейчас у нас было совершенно отвратительное настроение, а потому очередное чудо воспринялось как должное.

Дорога к деревне, как обычно пустынная, оказалась засыпана желтыми и красными листьями. Выстроившиеся по обе стороны от нее высокие деревья, практически «обнаженные», прозрачно намекали, что осень давно появилась на пороге. Сколько там осталось до начала очередного учебного года? Неделя вроде. И снова — Ника за партой, я — за учительским столом. И пустота в сердце. Впрочем, последнюю мысль я решительно отогнала от себя.

Родительский дом, двухэтажное кирпичное здание без некоторых удобств, встретил нас с дочерью крепкими материнскими объятиями и грозными взглядами отца. Еще в дороге я хотела было предупредить Нику, чтобы она не распространялась о наших с ней приключениях, но увидев в зеркало заднего вида унылую мордашку, промолчала. Дочери, похоже, и не нужны были никакие материнские предупреждения. Она и так не собиралась никому ничего рассказывать, главным образом из-за постоянных душевных терзаний.

Пока мама, невысокая плотная блондинка хохотушка, безрезультатно пыталась оживить на кухне поникшую Нику, папа, брюнет среднего роста с пивным брюшком, отвел меня в гостиную, кивнул на кресло и сурово приказал:

— Садись и рассказывай, да только честно, что у вас там приключилось? Почему ребенок теперь сам на себя не похож? Да и ты… Краше в гроб кладут.

«Добрые у меня родители», — грустно усмехнулась я про себя. Вслух же ответила.

— Пап, там отвратные условия. Хуже, чем здесь. Связи не было, позвонить вам я не могла. А Ника… Она подружилась с местным мальчиком, не хотела расставаться.

— Ты тоже с «мальчиком» подружилась? — ехидно поинтересовался «добрый родитель», и мои щеки предательски вспыхнули. Да уж, из Кощея мальчик, как из меня — прима Большого театра…