Книга Ведьма. Враги и друзья, страница 30 – Надежда Соколова

Я вздохнула:

— Да, профессор.

Виновато взглянув на девушку, уже приготовившуюся рыдать, перенеслась с ней в замок, сдала на руки Хельгире с подробными указаниями, где и как держать несчастную узницу, и вернулась в кабинет. К моему возвращению оба мужчины уже общались, пытаясь договориться насчет судьбы полуцирха.

— Она моя невеста! – возмущался хам. – Это беспредел – не давать девушке сделать свой выбор!

— Выбор она будет делать, когда выйдет из стен академии. До этого момента за нее по магическому контракту отвечаю я. И я же волен принимать любые решения, связанные с ее учебой и жизнью в стенах этого учебного заведения, - отрезал ректор. – Тем более что у нас с адепткой была устная договоренность, которую она вдруг решила нарушить.

— И что мне теперь делать? Моя делегация уезжает из Роси через два-три дня. Мне нужно быть в ее составе. Получается, я потеряю возлюбленную?

Цирин поморщился:

— Какие высокие слова. Вы видели ее два раза в жизни, а уже зовете возлюбленной. Не рано ли? Магдалена, ты вернулась? Отлично. Не смею больше задерживать вас обоих.

Магических возможностей и сил у профессора было намного больше, чем у скромной ведьмы, и мы с Миром практически сразу же оказались в моей комнате во дворце.

— Нет, ну ты видела??? Полный беспредел!!! – возмутился мой недовольный приятель.

Нет, не видела, я была занята другим: с изумлением осматривала свои собственные покои: комната утопала в цветах и непонятных свертках с золотым тиснением.

— Мир, - потрясенно позвала я хамелеона, отвлекая от справедливого негодования, - это что такое?

Парень запнулся, огляделся и хмыкнул:

— А это тебя осадой берут, о прекраснейшая.

Вспомнив ирдийского правителя, я тихо охнула:

— Он что же, серьезно? Я думала, что это было лишь временным помутнением рассудка, и утром он уже забудет обо мне.

— Как же, жди, - ухмылка стала шире и язвительней. – У моего «братца», похоже, ум за разум зашел. Смотри, станешь любимой женой в его гареме.

— Очень смешно, - буркнула недовольно я. – Кстати, Мир, ты случайно не знаешь эти стихи? «Соблазнов многих мудро избегая, Хочу сказать одно – тебя люблю…»

— «Одну тебя, и не нужна другая. "Не покидай меня!" - в слезах молю», - продолжил приятель. – Знаю. Это один из ирдийских поэтов пару веков назад написал. А что?

— Они волшебные?

— В каком смысле? – удивленно приподнял брови хам.

— Ну… Как заклинание, приворотное зелье, то есть, сработать могут?

— А, ты обо этом… Нет, они вполне безобидны. Не бойся, приворожить тебя «братец» не сможет. У него всегда были огромные проблемы с магией.

Хамелеон нагнулся, поднял один из золоченых свитков, развернул его и с выражением прочел:

Ночи синие чернила

Падают на спящий город.

Я спешу к подруге милой,

Вновь презрев и страх, и холод.

Да, на улице опасно,

И не раз уже порою

Мне мерещился напрасно

Чей-то нож. То Ночь игрою

То лукавой, то жестокой

Искажает ощущенья.

Ночью путник одинокий

Чувствует, что нет спасенья,

Что вокруг одни громады

Равнодушных белых зданий,

Видит он одни преграды,

Черноту лишь Мирозданья.

Но иду я на свиданье,

Не желая зло предвидеть.

А в душе одно желанье –

Лишь любимую увидеть.

— Это что, тоже написал один из ирдийских поэтов?

— Угу. Ханрон антер домел Ранси. Между прочим, его многие называли последним романтиком в ирдийской поэзии.