Книга Две души, страница 123 – Надежда Соколова

Дайте человеку всё, чего он желает, и в ту же минуту он почувствует, что это всё не есть всё.

И. Кант

Ирма:

— Ирма! Здравствуй, милая моя подружка! Как ты изменилась! Похорошела! Прямо светишься вся! Вот что замужняя жизнь с женщиной делает!

Я росла одинокой замкнутой девочкой. У меня никогда не было желания сближаться с другими детьми, да и отец всегда полагал, что у его дочери должно быть достойное окружение, равное ее социальному положению, поэтому друзей у меня не было, о чем я не жалела, так как просто не видела смысла с кем-то делиться своими мыслями и чувствами. И если бы не внезапное появление в моей жизни Иры, то я до сих пор продолжала бы считать, что друзья - не нужная мне роскошь. Единственными девочками моего возраста, изредка допускавшимися ко мне в детскую, были дочери первого заместителя отца, Орнала и Тенала ранос донт Орнекариус.

Веселые, чересчур активные, блондинка и брюнетка, полненькая и худенькая, они были для меня всегда излишне громкими, я сторонилась их, закрывалась в себе при каждой встрече и не очень-то хотела нашего общения. Но, конечно, меня никто не спрашивал. И обе они, иногда бывая у нас дома, почему-то вообразили себя моими близкими подругами. Личная жизнь у обеих сложилась не очень счастливо: Тенала, тщетно пытаясь сбросить лишний вес, в юности во время одной из конных прогулок неудачно упала с лошади, навсегда стала калекой и замкнулась в себе; родители, прекрасно понимая, что теперь никогда не смогут выдать ее замуж, отправили дочь в свое родовое поместье в тридцати километрах от столицы и благополучно о ней забыли, сосредоточившись на Орнале. Но та была из приверед, по молодости последовательно отвергала всех мужчин, что сватались к ней, и в конечном счете осталась старой девой. И вот сейчас она появилась здесь, в гостиной моего мужа.

Когда после обеда горничные объявились у меня в комнате с известием, что меня хочет увидеть какая-то дама, я меньше всего думала о своей 'подруге детства'. Одевшись в одно из последних платьев, темно-синее, цвета бурного зимнего моря, я позволила служанке накрасить себя, повесила на себя серьги и кольца в цвет одежды и величаво спустилась вниз, в гостиную, где и обнаружила сидевшую на софе Орналу. Она, надо сказать, довольно сильно изменилась: худоба стала практически болезненной, под глазами появились глубокие темные круги, у губ - мимические морщины, одета в довольно простенькое ситцевое платье, рядом с ней на софе небрежно брошено дешевое пальто. И во всей фигуре какая-то усталость и обреченность. Похоже, пришла она сюда, внезапно вспомнив о детских годах и полезных связях, явно не от хорошей жизни.

От общения с Ирой я переняла многое, в том числе и умение играть роль по уже данному шаблону. Гостья, несомненно, помнила меня простоватой тихой девочкой, по общему мнению - не особо умной и хитрой, такой, которую легко одурачить, на которую можно без проблем надавить, чтобы заставить делать то, что нужно другому человеку, так что я решила играть ту же роль, не показывая изменений, произошедших во мне за те годы, что мы с ней не общались, и мило улыбнулась, садясь в кресло напротив софы:

— Здравствуй, Орнала. Не ожидала увидеть тебя здесь сегодня. Как поживаешь?

На лицо женщины легла тень.