Книга Две души. Испытания бытом, страница 96 – Надежда Соколова

— Полюбовалась? - Варт. Вроде и спокойно спрашивает, а чем-то недоволен. Ой, а то что такое?

— Почти. Милый, а вон там что за горка?

— Могильный холм, - василиск. - От него смертью тянет. До сих пор. Не советую приближаться.

— Могильный холм? Не знала, что у вас так хоронят...

И муж, и василиск поняли меня по-своему. Варт промолчал, Родерик покачал головой:

— У нас - нет. У тех, кто тут жил до нас, вполне возможно. Только непонятно, почему...

Не договорил. Резко побледнел, и в следующую секунду мы были уже во дворце фейри. И? Что это было? Впрочем, мне как обычно ничего не объяснили, отправив в покои. Ну и пусть их. Будет время вещи собрать.

Головокружение накатило внезапно. Я заканчивала складывать свои так и не понадобившиеся здесь платья, когда мир вокруг неожиданно завертелся, подобно детской юле.

Вечер. Двое у кромки леса. Возлюбленные? Бандиты? Кто их разберет. Темные фигуры, через пелену и не разглядеть. Что-то говорят? О чем-то думают? Один зашел внутрь, другой дернулся, как от удара, бросился следом.

Утро. Площадь города. Высокие, со шпилями и флюгерами, дома, камни под ногами. И люди. Много людей. Окружили что-то. Помост. Деревянный помост. На нем кто-то. Опять пелена. Нет четкости. Девушка? По фигуре похоже. Маленькая, худенькая. Что?..

Ярко слепит солнце. Хочется пить. Пески. Зной. Пустыня? Что это под ногами? Черепа? Откуда?..

На голову полилась вода, холодная, между прочим! Эй! Я так задохнусь! Меня будто бы услышали. Поток прекратился. Чьи-то руки встряхнули меня. Еще раз. Да что происходит?

— Ира! Открывай глаза! Немедленно!

Я знаю этот голос. Только почему он так орет? Что я снова сделала? Ладно, послушно разлепила веки, хоть и жутко хотелось спать. Точно, Варт. Не просто злой. В бешенстве. Глаза сверкают, вокруг головы какое-то черное пятно расползается. Да в чем дело?

— Где?

— Ш-ш-то?

Ой. Это что, мой голос? Что ж так горло болит-то?

— Ира! Где то, что ты с собой притащила???

Я - что? Видимо, муж совсем сошел с ума, потому что следующие несколько минут по комнате летал смерч. А потом. Потом меня начали раздевать. Только не нежно, как обычно, а жестко, порывисто. Эй! Это, кстати, мой любимый костюм! Варт!

Но кричала я только мысленно. Тело словно одеревенело, язык не слушался, и все, что мне оставалось, - наблюдать за судорожно рвущим на мне одежду мужем.

А потом все прекратилось. Я услышала порцию ругательств, после чего просто потеряла сознание.

— ... ни на шаг, ясно? И не давайте ей двигаться!

Варт. Снова злится. Я попыталась открыть глаза, не получилось. Но вот застонать смогла. И тут же послышалось испуганное:

— Госпожа, вам нельзя говорить! Госпожа!

Верис. А как она тут оказалась? Или это мы домой перенеслись? И где мой обожаемый супруг? Как же хочется спать...

Приходила в себя я долго. Все было как в тумане: вечно раздраженный и злющий, как цербер, Варт, рабыни, постоянно торчавшие у моей постели, непонятная холодная повязка на голове, горький отвар, которым меня то и дело поили. А потом все внезапно кончилось.

В романах пишут, что героини, тяжело проболев несколько дней, обычно приходят в себя утром, от яркого солнечного луча, бьющего им по глазам. И сразу же вскакивают с постели. Но то в романах. Я же проснулась ночью. По весьма прозаичной причине.