Книга Новички в академии, страница 79 – Анна Одувалова, Любовь Черникова, Дарья Сорокина, и др.

Я дышала на холодное стекло и рисовала на нём узоры. Меня душили слёзы: на этом балу все выглядели такими счастливыми. И вот сидела неудачница Элли Агасси.

— Проклятье! – разрыдалась я, прислоняясь лбом к раме.

— Смотрю, кто-то плачет за портьерой, а не танцует? Нарушение дисциплины! – вдруг раздался над ухом глубокий голос. Штору порывисто отдёрнула могучая рука Иртона Флейма, облаченного в ослепительно-белый фрак. Я вытянулась, точно солдатик, и пролепетала:

— Дейн Флейм! Я так виновата!

— Да в чём же?

— Это фото… Оно появилось в газете из-за меня. Розамунд заставляла выполнять свои поручения. Она шпионила за мной в тот день. Я должна была догадаться!

— Да, тебя подставили. Мы с ректором прижали эту Розамунд. Под видом игры в «королеву» и «фрейлин» она собирала компромат для новых сенсаций и стравливала жертв. Ничего, теперь она под угрозой отчисления и без фотоартефакта, – прорычал Иртон. – И ещё я наведался к её отцу, Фергюсу Тарли.

— Вы убили редактора?!

— Я не настолько дикий. Хотя Фергюс и правда сперва решил, что я сожру его – поговорить «по душам» я прилетел в истинной форме, – усмехнулся Иртон. – Я запретил ему трепать моё имя и фамилию твоей семьи, пообещав в противном случае разорить.

— Кто же вы, раз можете разорить столичную газету? – поражённо спросила я.

— Я-то… Ох, Элли! Моя фамилия вовсе не Флейм, а Лазэр, – виновато ответил Иртон. – И зовут меня Ирртен. Об этом знает только ректор. Да… Можно сказать, из-за меня все твои беды.

О нет! Как я не догадалась раньше? Созвучные имена были подсказкой. Теперь не осталось даже слёз – только желание бежать прочь. Я всё это время влюблённо смотрела на несостоявшегося жениха, на врага. Хотя почему – врага? Разве он оказался жестоким уродом? Разве он убил дядюшку? Нет. Я повелась на злые слухи о нём, словно не знала, как они бывают лживы.

— Значит, вы прибыли, чтобы забрать меня в Дакхарту? – поникла я.

— Нет, Элли. Я прибыл ради знакомства с тобой. Стало любопытно, что за смелая девушка пошла против воли семьи, – повеселел Иртон. – Хотя моя мать, конечно, негодовала: после твоего побега она предлагала найти другую невесту.

— Почему же вы не согласились?

— Сначала мать навязала эту женитьбу, потом решила отменить. Надоело! – сказал Иртон, резко махнув рукой.

— И… что теперь с договором семей?

— Официально его нет. Но когда я понял, что слухи о тебя лгут, немного помог дейну Агасси с долгами, а дальше он выпутался сам. После твоего побега он повинился и обещал завязать с азартными играми. Элли, ты свободна! Можешь вернуться домой или дальше учиться. Если кто-нибудь продолжит распускать о тебе слухи, заставлю отжиматься пятьдесят раз вне очереди.

— А вы теперь не мой жених? – спросила я, растерянная от радости, что и имение, и сад спасены. И я могла вернуться, но хотела остаться… рядом с Иртоном! Он оказался самым благородным человеком из всех, кого я знала.

— Выбор за тобой. Прости уж, я тебя слегка помучил, испытывал. Но мне понравилось тебя тренировать. Ты сильная! – протянул Иртон. – Ты не оказалась покорной куклой, как я представлял будущую жену. И я этому рад. Можно сказать, я влюбился в тебя за этот побег. И нас всё время будто что-то подталкивало друг к другу. Словом… Я бы не хотел расставаться. Но могу попросить ректора, чтобы тебя перевели на другой факультет, если один мой вид напоминает тебе о случившейся истории.