Книга Объятые вьюгой, страница 82 – Гали Коман

На пятый день лечения врач объявил, что готов выписать Ноэля домой, если найдётся человек, готовый наносить заживляющую мазь на рану и делать перевязки. Оба многозначительно посмотрели на меня.

— Кроме Мавиры я никому не доверю такое важно дело, — добавил Ноэль для пущей убедительности.

Сердце волнительно забилось, и я, утопая в собственных мечтах, согласилась. Ну а кто откажется, если выпадает возможность и дальше быть рядом с любимым? Любимый… Странное слово. И ощущения внутри тоже странные: слишком восторженные, нежные, радостные.

Через пару часов приехал Зенер, чтобы отвезти нас с Ноэлем домой. Путь от палаты до экипажа он преодолел с трудом. Хоть Ноэль и опирался на плечо Зенера, каждый шаг искажал гримасой боли его лицо, а лоб покрылся испариной. Верный коллега также помог ему подняться в свою комнату и уложил в кровать.

Я не стала подниматься наверх, осталась в маленькой гостиной, ожидая, когда спустится Зенер, а также раздумывая, как теперь будет проходить мой день. Занятия с Лоурилем мы отложили до тех пор, пока Ноэля не выпишут. Сейчас это произошло, но ему требовалась моя помощь. Конечно, учитель всё поймёт, но мне самой уже хотелось вернуться к обучению. Смогу ли я заниматься, скажем, вечером, когда буду возвращаться от Ноэля? Пока плохо представляла, сколько по времени будет занимать путь отсюда до дома Лоуриля, но уже сегодня получится это выяснить, а, значит, попытаюсь спланировать день.

— Мда, сильно его зацепило, — озадаченный голос Зенера выдернул меня из размышлений.

Я поднялась ему навстречу.

— Ноэль уснул, — продолжил он. — Я, пожалуй, пойду. Ты справишься?

— Да, конечно. Спасибо тебе за помощь.

Зенер улыбнулся.

— Он же мой начальник, как я могу не помочь.

Проводила коллегу до двери и, когда он ушёл, ещё некоторое время постояла, прислушиваясь к тишине дома капитана ЛинкДорфа. Она казалась чужой и не гостеприимной. Возможно, виной тому задёрнутые тяжёлые шторы, мешающие проникновению дневного света, от чего окружающая обстановка казалась мрачной и безжизненной. Возможно, постоянное отсутствие самого Ноэля тоже накладывало свой отпечаток. Он как-то обмолвился, что часто предпочитает оставаться в штабе и работать допоздна.

Я развернулась к лестнице с резными перилами, ведущей наверх. Не знаю, в чём точная причина этой тоскливой пустоты вокруг, но намерена это исправить!

Начала с гостиной. Не без труда освободила окна от тяжёлых штор, впустив в маленькую комнату дневной свет. Оглядев скудную обстановку, поймала себя на мысли, что мебель здесь была лишь самая необходимая. Небольшой диван, напротив него — два кресла, ещё одно стояло перед камином, видимо, предпочтение хозяина дома. В углу у окна находилось бюро, у самой двери — небольшой шкаф с книгами. На обитых светлыми гобеленами стенах не красовалось ни одной картины, что лишало гостиную уюта.

Печально вздохнув, отправилась на второй этаж. На квадратной площадке располагалось всего две комнаты, друг напротив друга. Одна была заперта, а, открыв дверь в другую, попала в комнату Ноэля. Он спал на большой кровати и не проснулся от моих шагов. Я встала у изножья кровати и некоторое время рассматривала его умиротворённое лицо.

Неожиданно в дверь позвонили. Думала, что это кто-то из команды, но на пороге оказалась незнакомая женщина средних лет. Представившись Джеттой Коул, она протянула мне документ на официальном бланке управления. Это было распоряжение о назначении в дом Ноэля экономки. Удивительно, кончено, но очень кстати, потому что сама я вряд ли справлюсь с домашними делами, в которых совсем ничего не понимаю. В родительском доме у нас был целый штат персонала, как и полагается богатой семье.