Книга Снежная вакансия, страница 117 – Софья Дашкевич

Рыдали все. Дымок аж сопли пузырями пускал от умиления. Правда, потом он доложил о моем представлении Мойне, и туманная знатно навтыкала мне за «бедную-несчастную старушку», которая не доживет. Но ведь сработало же! Алаиду отпустили!

Поначалу она казалась какой-то потерянной, будто временами забывала, где находится, но Тобиас так заботился о ней, что мать расцветала и оживала на глазах.

Поэтому вскоре Маркус предложил Алаиде работу. Должность была очень загадочная. Что-то типа «заместительница главного смотрителя за нравственными порядками и моральным обликом общежития факультета ведьмовства». Короче, Маркус явно придумал эту вакансию сам, но платил исправно, да еще и выделил Алаиде отдельную комнату.

Со временем она разобралась в том, что с ней случилось, и с тех пор не переставала благодарить меня при каждой встрече. То за руки хватала, то обнимала, то принималась нацеловывать в обе щеки… В общем, неловко как-то. Именно поэтому, когда Дымок указал на Тобиаса с мамой, я машинально спряталась за спиной у Каса.

— Ах, это мой малыш Тоби… – Голос ведьмы потеплел, и она любовно погладила оскорбительную табличку. – Ну что ж, так даже лучше. Памяти Мойны Ри Гвейр… Звучит гордо, а? Все равно мне недолго осталось, пусть потомки помнят!

— Как это – «звучит гордо»?! – Дымок икнул и закашлялся от возмущения, а потом выплюнул застрявший кусочек печенья и оскорбленно уставился на Мойну. – Как это – «пусть помнят»?! Да я б на вашем месте сразу наследства его лишил за такое! А то, ишь! Часики, значит, ему достанутся, драгоценности – тоже ему, сундук с тканями… Нет, мне бархат не то чтобы очень нужен, это отдавайте, но гребешки с изумрудами и то зеркальце с чешуей дракона…

Ведьма задумчиво посмотрела на Тобиаса, потом на Дымка и вдруг ухватила последнего за шкирку и резко подняла. Так резко, что из его густого меха аж крошки посыпались и, кажется, чья-то то ли сережка, то ли запонка.

— А уж не тебя ли я, шкура, просила отнести заказ на табличку крейвикскому кузнецу?! – хищно процедила Мойна. – Ты что ж это, внука моего нарочно подставил, чтобы наследство получить?!

— Я-а-а-а?! – на вдохе пропищал енот, неубедительно изображая оскорбленную невинность. – Да это все он! – И зверек гордо выбросил лапку, тыча в Тобиаса.

Зря. Я так и не смогла понять, как Дымку удавалось незаметно нанизывать на себя чужие украшения и прятать их под шерстью. Недаром говорят: секреты фокусников умирают вместе с ними. Буквально из ниоткуда на мерзлую землю со звоном упало что-то блестящее.

Похоже, это «что-то» было очень ценным, потому что Дымок в ужасе прижал уши и зажмурился, словно ожидал взрыва.

— Моя заколка?! – Мойна уронила Дымка в снег и подняла блестящее украшение – тоненькую серебряную веточку с ягодами. – Откуда?

Енот попытался было слинять, но ведьма лихо выбросила туманную плеть и обвила вокруг брюха Дымка.

— Мама, это я взяла! – Алаида подошла к нам, опираясь на руку сына. – Это был сюрприз для свадьбы, но… – дочь Мойны забрала заколку и повернулась ко мне. – Род Ри Гвейр не самый богатый, но есть вещи, которые очень ценны для нас. Эту заколку мы передаем от матери к дочери. Помню, на мое совершеннолетие мама подарила ее и сказала, чтобы я надела на свадьбу… – По лицу Алаиды пробежала тень. Бывшая ведьма выглядела довольно молодо, лет на сорок, но из-за абсолютно седых волосы в моменты грусти она казалась едва ли не ровесницей матери. – Я замуж уже не выйду, а Тобиас… – Она с любовью покосилась на «малыша Тоби».