Книга Снежная вакансия, страница 91 – Софья Дашкевич

Только Тобиас сумел найти подход к Плюшке. В день нашего знакомства он показался мне обычным избалованным мажором, потом я считала его болваном, которому запудрила мозги соблазнительная ведьма плюща. Получается, я тоже навешивала ярлыки, не удосужившись разобраться и посмотреть глубже.

А парень скрывал от всех столько боли! Он вырос без матери, не знал, кто она, учился с инквизиторами, хотя его тянуло к зоомагии… Ведьмина кровь дала о себе знать.

Селеста объяснила: магия ведьм гораздо ближе к природе, они слышат и понимают животных, растения – неосознанно, стихийно, интуитивно. Для верховных это слишком мутно и непонятно, их магия ближе к науке. А все, что не поддается научному объяснению и контролю, естественно, вызывает защитную реакцию. Страх и, как следствие, агрессию.

Недаром из всех остальных магов горгулья подпустила к себе только Тобиаса – он ее слышал и понимал. Сошлись два одиночества… Он успешно маскировался за образом золотого мальчика, а в душе, наверное, чувствовал себя изгоем, потому что на всех табличках Пилигрима четко сказано: «Ведьмам вход воспрещен». Ну а Плюшку и так все считали самой жуткой и опасной.

Как только мы с Селестой уложили горгулью в клетку, в зверинце нарисовался Ветури-младший. Видимо, я думала про него слишком много, а мысли частенько бывают материальными.

На шее парня уже не оказалось клейма, но счастливее от этого Тобиас не стал. Напротив, на нем лица не было.

— Как она? – глухо спросил он, кивнув на клетку с Плюшкой.

— Жить будет, – заверила Тобиаса Селеста. – Я вас оставлю, мне еще надо проведать нашу будущую мамочку.

Подождав, пока зоомагичка зайдет в стойло единорога, я коснулась плеча Ветури.

— Ну, что там было? Все нормально?

— Не-а, – ответил он неохотно. – Меня отчисляют.

Я потеряла дар речи. Мне казалось, Тобиас неуязвим… Как можно отчислить потомка отцов-основателей? Попробовал бы кто-нибудь выгнать сына ректора в нашем мире! Учился с нами такой один. Чего только ни вытворял, а ему все сходило с рук!

Говорят, самое сложное – это вслух признаваться в любви. Неправда! Самое сложное – выражать сочувствие. Любые фразы звучат блекло и формально. И все же я попыталась:

— Мне жаль! – вздохнула. – Наверное, не стоило все-таки красть ключ Кассия! Хотя, по факту, я его у тебя забрала…

— Да что вы заладили?! – неожиданно взвился Тобиас. – Мне что, подпрыгнуть, чтобы все поверили?! Не брал я его! Не брал!

— Тише-тише! – Погладила его по спине, памятуя про взрывоопасного огнежаба. – Может, ты просто не помнишь, потому что ведьма плюща тебя одурманила…

— Чего?! – Ветури отшатнулся и уставился на меня как на ненормальную. И что-то мне подсказывало: парень искренне удивлен.

Надо было срочно сверить версии. Я кратко изложила Тобиасу свою. Ну, про то, как нашла в клетке с горгульей ключ Каса, подменила его на болванку… И с каждым моим словом у Тобиаса челюсть отвисала все ниже и ниже.

— Нет, – перебил он меня, мотнув головой. – Нет, все было не так! В клетке я прятал свойключ.

История Ветури перевернула все вверх тормашками. Он рассказал, что страшно испугался, когда узнал про требования Мойны, – это я отлично помнила. Тобиас не хотел, чтобы ключ Кассия попал не в те руки, боялся войны с ведьмами. И уже собирался пойти покаяться перед деканом, но заметил, что Кассий смотрит на меня влюбленными глазами.