Книга Феечка в драконьей академии, страница 19 – Софья Дашкевич

— Чисто теоретически, если золотой сначала напал на нее, а уже потом на них свалились деревяшки… — некстати влезла Мэл.

— Вот! — серебряный воспрял духом. — Если б вы только видели, как она отбивалась…

— Ты на чьей вообще стороне?! — взвилась алая. — Прибежал, выпучив глаза, орал, что ее тут чуть ли не режут… Музы! А я-то думала, в академии нашелся хоть один нормальный дракон!

— Он тут есть, но это точно не Деррик, — подытожила очевидное. — Где Лейгард?

Этот вопрос смутил серебряного еще сильнее.

— Там… — он неопределенно дернул плечом и кивнул в сторону улицы. — Он был без сознания, но я его связал…

Мне нестерпимо захотелось зажмуриться, ущипнуть себя — и таки проснуться в стенах родной академии.

— Вот это я понимаю — принц, — съязвила я и, ухватившись за руку Кайсы, встала.

Говорят, что лучшее лекарство — время. Врут. Нет ничего целебнее свежей концентрированной злости: когда тебя раздирает от желания кого-нибудь прибить, пустяки вроде царапин, шишек и головокружения уходят на второй план.

Я поспешила на воздух, и не столько для того, чтобы проветриться и не видеть больше Деррика, сколько для того, чтобы вызволить самого приличного дракона из всех, кого я встречала.

К счастью Лейгарда, он пока не пришел в себя и не понял, какую цену заплатил за свой благородный поступок. Конечно, серебряный заслужил взбучку в назидание, но его однокурсник вряд ли в таком состоянии мог дать достойный отпор. А вот выгнать меня из столярки за переполох, который я невольно вызвала, — запросто. Поэтому я сочла, что правильнее будет для начала золотого освободить, и только потом заняться его травмами.

— Мэл, ты эликсир-то все-таки дай, — попросила фиолетовую, ковыряясь с веревками.

Деррик превзошел себя: таких узлов накрутил — хоть зубами грызи!

— Если хочешь, я могу… — нерешительно предложила Мэлина.

От неожиданности я даже про Лейгарда забыла. Чтобы Сальви, которая до умопомрачения боялась драконов, сама вызвалась одного из них развязать?! Я проследила за взглядом соседки, и до меня дошло, откуда такое рвение. Перетянуть соперника веревками вдоль и поперек, как копченый окорок, Деррик перетянул, а рубашку накинуть не додумался. И зря!

Лейгард был хорош собой даже без сознания. Или нет, особенно без сознания, ведь он ни капельки не сопротивлялся, когда его осматривали, словно достопримечательность. Чем, собственно, Мэлина и занималась: ее лиловые глаза подернулись пеленой, губы приоткрылись… Что за демонов она развела в своем тихом омуте?! Ладно я: мной владел исключительно интерес художницы. Но поэтессам разве не положено быть чуточку более глубокомысленными?

— А голос у него такой же красивый, как и тело? — подключилась к созерцанию Кайса.

Это уже ни в какие ворота! Парень, может, при смерти, а они тут чуть слюнями всю траву не закапали!

— Развязывай! — шикнула на шалфейную бесстыдницу.

Мэл заморгала, будто не сразу вспомнила, где находится, и послушно прочитала стишок. Недаром она ходила у Талеи в любимицах: веревки не просто распутались, они осыпались мелкой белесой пылью. Такого я еще не видела, — похоже, Сальви воспользовалась поэзией собственного сочинения, а не расхожей строфой из учебного сборника.

Руки Лейгарда, которые до этого были плотно примотаны по швам, беспомощно упали на землю, а у меня вдоль позвоночника скользнул неприятный холодок. Что, если Мэлина начнет декламировать нечто подобное во сне?! Тогда наутро нас с Кайсой придется сметать в совочек!