Книга Феечка в драконьей академии, страница 47 – Софья Дашкевич

Легко сказать! Попробовал бы он сам не шевелиться, если бы его вот так бессовестно ели живьем! Само собой, я отбивалась и выкручивалась изо всех сил, отталкивала орка свободной рукой, стараясь сдержать тошноту.

— Дерево! — сообразил Деррик и, обхватив меня обеими руками за талию, потащил к ближайшей березке.

Продвигались мы не так чтобы быстро, — на мне висел высоченный орк, который не считал, что во время еды стоит куда-то ходить. Однако принц не сдавался, я помогала себе крыльями, и в конечном итоге мне удалось зацепиться за толстый сук. Я прижалась грудью к стволу, — береза послужила мне щитом, чтобы Деррик ненароком не проткнул и меня заодно, — и его высочество опять взялся за меч.

В голубоватых лучах луны, что пробивались сквозь листву деревьев, стальной клинок воинственно сверкал, а Деррик выглядел, как рыцарь из древних легенд. Само мужество и отвага! И я бы полюбовалась им еще немного, но слюнявая сосущая пасть как-то не располагала к созерцанию прекрасного. Я закрыла глаза так крепко, как только могла, и взмолилась музам, чтобы они не дали дракону промахнуться.

Будь у меня еще парочка рук, я бы еще и уши заткнула, — звук, который возвестил о кончине орка, был один из самых мерзких, что мне доводилось слышать. А я, на минуточку, целый год делила комнату в общежитии с феей, которая во сне скрипела зубами!

От влажного хруста костей меня передернуло. Никогда не падала в обморок, но тут на лбу выступил холодный пот, по телу разлилась противная слабость, грудь сдавило.

— Тихо, тихо, — голос Деррика доносился с эхом, словно он говорил в жестяную банку. — Вот так, еще чуть-чуть…

По руке что-то поползло — а потом я ощутила долгожданную свободу. Орк отвалился, но вновь открыть глаза я решилась, лишь когда Деррик отволок моего пожирателя подальше. Шелест травы стих, потом раздался шорох шагов — и на мою щеку легла теплая мужская ладонь.

— Ну ты как? — негромко спросил Деррик.

Я взглянула в его лицо, полное сочувствия, и горло перекрыл комок. Если бы серебряный начал насмехаться над моей тупостью, наорал за то, что я его не послушала, — я бы, возможно, какое-никакое самообладание сохранила. Но принц смотрел на меня так нежно, безо всякой издевки или упрека, что меня будто прорвало.

Слезы катились градом, рыдания душили, и остановить это наводнение у меня никак не получалось. Все переживания, которые я до этого запихивала поглубже и запирала на замок, вырвались наружу. Несостоявшееся изнасилование, угрозы ректора, падение, орк… Все это нахлынуло разом, снося внутренние дамбы до основания.

— Все хорошо, Ви! — Деррик прижал меня к себе, хотя я могла испачкать орчьими слюнями его роскошный, расшитый серебром, дублет. — Он тебя больше не тронет. Никто тебя больше не тронет…

Дракон терпеливо баюкал меня в своих объятиях, гладил по спине, словно интуитивно чувствовал: успокаивать меня сейчас бесполезно, надо только дать выплакаться. И эта неожиданная чуткость поразила меня до глубины души. Кто бы мог представить, что драконы разбираются в таких вещах! Я считала, что они умеют только мстить, рычать — и вожделеть. Даже я сама сейчас злилась на себя за то, что распустила нюни, — всегда недолюбливала плакс, — однако Деррик и не думал раздражаться. Просто молчал и ждал, когда я наплачусь вдоволь.