Книга Феечка для драконьего короля, страница 84 – Софья Дашкевич

И без того суматошный конкурс плавно перерастал в самый настоящий хаос. С таким фейерверком безумия король прежде не сталкивался. Даже когда в драконьей академии на день огнестояния молния ударила в трибуны с гостями, и то обстановка была поспокойнее. Сейчас же… Наступил конец света.

Стражники, лязгая оружием, кинулись скручивать перепуганную Айму Мимози, поднялся оглушительный визг, феечки расправили крылья, отчего в столовой стало теснее, чем в бочке с сельдью. Кто метался под потолком, кто стремглав улепетывал на улицу. Офицеры пытались перекрыть выходы, у дверей возникла страшная толчея, замелькали кисти, музыкальные инструменты… Найла вопила, силясь перекричать этот шум и обращаясь то к своим, то к драконам:

— Без паники! Остановитесь! Это недоразумение!…

Но без толку. Ее голос тонул во всеобщем гомоне.

Слева сипловато запищала чья-то флейта, и капитан Гуннар, который удерживал побелевшую Айму, опал на нее всей своей тушей и выдал раскатистого храпака. Нападавшую флейтистку мгновенно вычислил лейтенант Мангус: персиковая фея висела в воздухе возле окна. Надеялась, видно, что умение летать сделало ее недосягаемой. Что ж, она просто никогда не бывала на военных учениях.

Мангус разбежался, подпрыгнул, лихо поймал смутьянку за обе ноги и мастерски подтянул вниз. И все бы ничего, но у флейтистки нашлась заступница. Выставив кисть вперед, как шпагу, Юстина, сестра Тами, спикировала на Мангуса, и из медного дракона он тут же стал лиловым.

Лей искренне хотел это остановить. Размахивал руками, чтобы привлечь внимание подчиненных, пытался крикнуть, что он жив, и что в похлебке был не яд, а обыкновенный жгучий перец, но изо рта вырывался только хрип. Со стороны, вероятно, казалось, что король попросту бьется в предсмертной агонии.

Он и предположить не мог, что однажды обрадуется появлению ректора и бесцеремонного дедушки Тамиэль. А появились они с помпой: поскольку возле дверей отчаянно толкались и боролись со стражниками студентки, профессора проникли в столовую через окно.

Услышав звуки скрипки, Лейгард даже не сразу сообразил, что играет она снаружи, но когда по стеклу поползла аккуратная ровная трещина, стало понятно: за дело взялись профессионалы.

Старый фей исполнил короткую мелодию. Играл он без лишнего пафоса, будто немного скупо и деловито, зато отработал точнее некуда: ровный прямоугольник высотой с человеческий рост, вылетел из окна и аккуратно, не разбившись, лег на пол.

На этом, впрочем, профессор не остановился: взмахнул смычком снова, и зазвучала совершенно иная музыка. Лиричная и ласковая.

Под потолком засияли тысячи крошечных розовых искр и, медленно кружась, опустились вниз. И Лею внезапно стало так хорошо и спокойно… Исчезло жжение в груди, мысли и эмоции будто утекли сквозь пальцы. Король впервые за долгие годы ощутил себя беззаботным мальчишкой. Испытал то самое неуловимое чувство безграничного счастья, какое бывает только в детстве. Когда в жаркий летний день налазаешься по разогретым камням, доберешься до горной речушки, опустишь в прозрачную воду босые ноги — и сидишь, зажмурившись, пока ледяная вода омывает ступни…

Музыка смолкла, и дракон очнулся от сладкого морока. В столовой было тихо-тихо, на лицах фей и стражников играли блаженные улыбки. Не улыбался только капитан Гуннар: он мерно сопел, удобно устроившись на Айме. И ее это нисколечки не беспокоило, — желтая любовалась потолком и рассеянно перебирала серые пряди железного стражника.