Книга Феечка для драконьего короля, страница 91 – Софья Дашкевич

А потом мы перешли к самой мякотке. Меня уложили на пол и попросили поднять прямую ногу вверх. С хищным оскалом жрица принялась нагибать эту самую ногу к моей голове. Словно я превратилась в стрелки часов, и Хелии очень захотелось перевести время на полночь.

На «без четверти» я вспомнила о маме. Интересно, она сильно расстроится, если я больше никогда не смогу ходить? Заднюю поверхность бедра пронзила невыносимая боль, я чуть не взвыла в голос.

— Не отрывай поясницу от пола! — безжалостно приказала Хелия.

— Это точно мемуары о танцах, а не пособие для начинающих палачей? — простонала я.

— Тяни носок на себя! — Жрица словно не слышала меня и не видела моих слез.

Даже Фабиан дрогнул.

— Может, не все сразу? К сложным элементам перейдем на следующем занятии…

— К сложным мы еще не приступали, — огорошила меня Хелия. — Так, ложись на живот, будем делать «браслет Терпсихоры».

Если бы ректор вовремя не сообразил и не исполнил обезболивающую сонату, то, думаю, с урока я бы попала прямиком в лечебницу. Причем, для душевнобольных.

Мелодия Фабиана не снимала боль полностью, как фейский эликсир, но значительно ее приглушала. И только это не дало мне сойти с ума и пережить самые страшные часы в моей жизни.

Наградой за старания стала лишь скупая похвала старшей жрицы.

— Не так плохо, — заключила она, когда я на дрожащих, как у новорожденного жеребенка, ногах, проковыляла на улицу. — Думаю, нам стоит заниматься два раза в день. Я попрошу профессора Магнолли, чтобы он отпросил тебя с утренних лекций.

На этом Хелия бодрой походкой двинулась к столовой, — видно, чужие муки разжигали в ней аппетит, — а я материализовала крылышки и полетела зализывать раны в общежитие. Подозреваю, что выглядело это так, словно гигантская бабочка несет в лапках красную половую тряпку.

Тогда я еще не до конца осознавала, что урок со старшей жрицей расцарапал мою жизнь на «до» и «после». Раньше учеба в академии представлялась мне сплошным праздником: вечеринки, балы, дружеские посиделки… И да, может, у кого-то семестр проходил именно так. К примеру, фей живописи, среди которых меня поселили, не били кисточками, и этюдники им мозоли не натирали.

А вот я только и делала, что превозмогала. Мои дни превратились в нескончаемую череду издевательств над собой и попыток восстановиться. Если какие посиделки мне и принесла академия, то разве что в теплой ванне: после тренировок я часами отмокала в отваре из трав. От меня разило мазями, дедовы эликсиры я пила чаще, чем обычную воду.

Даже соседки прониклись и простили за случай с перцем. Юстина и вовсе носила мне еду прямиком в комнату, потому что каждый поход в столовую стал подвигом.

Две недели слились в одну сплошную мозоль. Я уже не различала день и ночь, не понимала, где нахожусь, и кто я такая. Зазвенит магический колокольчик, подаренный Хелией, — и вот я уже наматываю на лодыжки особые бинты и чешу в особняк ректора. «Браслет Терпсихоры», «лотос гармонии», «ладья муз» и прочие изуверские позы стали моими единственными друзьями.

Ну, если не считать Понса. Он неплохо поладил с Нартом, мальчишка души в нем не чаял. Раздобыл где-то книгу об уходе за пегасами, и белый перешел на здоровый рацион. Его грива заблестела, как дорогущий атлас, на боках проступили новые мускулы. Они тоже тренировались часами, правда, Понса никто не заставлял закидывать ногу за ухо и не называл бездарем.