Книга Феечка с сердцем дракона, страница 28 – Софья Дашкевич

О дальнейших планах Шасти узнать было суждено лишь прикроватной тумбочке: именно туда я закинула неуемную ящерицу и плотно закрыла ящик.

К счастью, мебель здесь делали из плотного кристалла, а потому плеваться искрами Шасть могла, сколько угодно.

Усталость накатила, как цунами. Переодевшись в чистое платье, я набила свою половину шкафа одеждой из сундуков. Матрас и подушка хором взывали ко мне, манили, предлагая прилечь. Оставалось только получше припрятать стилет рябого Грэта, — как раз в постели, чтобы всегда был под рукой… И вот тут-то меня осенило, что до сна еще очень и очень далеко.

Мой клинок. Мой роскошный тончайший клинок, который идеально поместился под подкладкой корсета, остался в платье. А платье Солианна унесла в прачечную. Так что либо стилет потеряют при стирке, либо найдут и преподнесут Фабиану.

Огненный владыка… В ту секунду я жалела лишь об одном: что рядом не было профессоров академии. Потому что за такие ругательства меня бы отчислили моментально.

По ночам на фейских островах темно. И не просто, знаете ли, приятный глазу полумрак, а кромешная чернота, хоть с палкой ходи!

Именно такое открытие я сделала, выбравшись из окна общежития за пять минут до полуночи.

У нас в Фервире можно хотя бы ориентироваться на звуки и запахи. В голых скалах учуять незваного гостя проще, чем вытащить меч из ножен. Легко услышать шелест чьих-то крыльев, чужое дыхание… Да даже биение сердца! А здесь?!

Мало того, что проклятыми цветами разит абсолютно повсюду, и это амбре начисто отбивает драконье обоняние, так еще и сверчки стрекочут, как полоумные. По-моему, они весь день дожидаются, когда феи лягут спать, чтобы потом устроить брачные игры. Цык-цык-цык… Аж уши закладывает!

Меня словно засунули в большой мешок, хорошенько встряхнули и выбросили в неизвестность. Я знала только, где верх и низ, — ноги утопали в траве, — а вот как в этой ароматной цыкающей темени отыскать прачечную, понятия не имела.

Началось все незадолго до ужина. Солианна отпиликала на скрипке, мы направились в столовую, и я живо так поинтересовалась, куда оранжевая подевала мое платье. Соль удивилась, конечно, почему меня это волнует. Мол, стирка и стирка, делов-то!

Пришлось снова вспомнить про маму. Навешать соседке всякой ерунды про бережную ткань, ледяную воду, мыло особое… В общем, повторить все то, что мама обычно ворчала, смывая сажу и кровь с моих нарядов.

Соль прониклась и указала на невысокое голубое здание неподалеку от столовой. Я направилась туда, но столкнулась с неприятностью номер один: изящной табличкой «закрыто».

Неприятностью номер два был тот факт, что с фейской конструкцией замка справиться у меня не вышло. А ведь таким хрупким выглядел! Казалось бы: надави посильнее! Попробуй с ноги! Но нет. Грязные платья у фей охранялись надежнее, чем подсобка старины Деймара. Ее я, кстати, пару раз взламывала, когда надоело сидеть наказанной взаперти.

Ну, а у неприятности номер три имелось собственное имя. Ужасно, кстати говоря, неприятное, — Фабиан Магнолли. Стоило мне замахнуться туфлей на окно, как эта самая туфля перекочевала в широкую ладонь ректора.

— Ты, вероятно, заблудилась, — елейно произнес Фабиан, оттаскивая меня от заветной прачечной. — Столовая — там.