Книга За любимым на край Вселенной, страница 112 – Алёна Орлова, Джейн Лувако

— Ну так я не отслеживаю каждого человека постоянно, у вас есть свобода выбора и все вольны совершать любые поступки, за которые потом будет либо награда, либо наказание. Только если ко мне пришли по нужде с конкретной просьбой, могу просмотреть, где тот, о ком спрашивают и что с ним, — улыбнулась девушка, но в её глазах поселилась печаль, и моё сердце болезненно сжалось.

Уже понимая, что не услышу ничего хорошего, неожиданно струсила и задала новый вопрос:

— Ирх мне сказал, что твоя земля зовётся Урай, а город, в котором ты живёшь, какое имя он носит?

— Ирх? — не поняла Тара, и я поторопилась объяснить.

— Я так назвала свой путимерный клубочек.

— А-а-а… — улыбнулась она, — этого старого ворчуна. И как переводится его имя? — её глаза зажглись искренним любопытством, и в них появились искорки смеха.

— Искусственный, разумный, хвастливый хранитель данных, — честно созналась, не видя смысла обманывать, здесь и так всё знают.

— А подходит этому зануде и хвастуну, — весело хохотала Тара. — А что до города, — улыбка девушки стала тёплой, — град называется Асгард Небесный!

Если бы я сейчас не сидела, то упала бы точно. Асгард! Не сказка, а быль! Вот он какой, я ходила по его улицам, дышала его воздухом, смотрела в счастливые лица людей. Тара взяла мои ладони в свои и несильно сжала их, словно делясь со мной силой услышать новость, от которой я так старательно бежала. Не желая, чтобы она видела выступившие слезинки на моих глазах, опустила взгляд на пустую кружку, из которой пару минут назад допила вкусный ягодный взвар.

— Послушай меня, Надежда, ведаю я про твоего Пересвета! Сейчас он в чертоге Финиста. Тебе туда добираться ещё один круг дальних далей остался, — видя, что я не понимаю их расстояния, что-то быстро прикинула в голове и пояснила: — по-вашему, 22,4 световых года.

Тон богини вселил надежду, не было в нём жалости или печали, что-то зацепило в интонациях девушки, заставило собраться и недодумывать лишнего. Сама не знаю, чего так боялась? Неужели самообман для меня важнее, чем реальные сведения о любимом? Хотя так было всегда, ведь это нормально переживать за дорогого тебе человека. Каждое путешествие отца, если он уезжал без меня, я тоже переживала, и, наверное, также боялась узнать новости. Ведь если он не сам вернулся, то и вести будут плохими. Но сейчас-то была другая ситуация.

— Торопиться тебе надобно, Надежда, добрались до него, цираном сломили волю. Правда, не смогли стереть память, с воинами света такое не проходит, но заблокировать её им удалось. Только от тебя одной зависит, сможет ли он обрести себя, вспомнить любовь вашу и стать прежним, али нет.

Страх и боль… Я никогда в жизни ничего так сильно не боялась, как сейчас, за Пересвета. Душа рвалась из груди к нему, казалось, ещё немного, и я превращусь в луч света, чтобы перенестись к любимому.

— Присматривает сейчас за ним черноокая фурия с огненными волосами, — меж тем продолжала свой рассказ богиня, а я вспомнила ту чародейку, которая едва не достала меня через чудо тарелочку.

Не сразу поняла, что за кислый привкус появился во рту, будто уксуса хлебнула. Он не просто горчил на языке, он словно разъедал душу. Странное чувство, даже пару раз моргнула от удивления, но мысли, последовавшие вместе с ощущением, расставили всё по своим местам. Ревность! Впервые в жизни испытала это чувство и к кому? К фурии, что силой и обманом удерживала Пересвета у себя. Ох, как же хотелось вцепиться этой лахудре в космы и оттаскать её за них, как какую-то базарную девку. Вот уж правду говорят: сильные чувства возвращают людей в животное состояние, когда рациональное мышление отключается и действуют инстинкты.