Книга За любимым на край Вселенной, страница 6 – Алёна Орлова, Джейн Лувако

Улыбнувшись своим воспоминаниям, решила, что уже тогда я влюбилась в математику, геометрию, физику и астрономию.

— Купцова, вы, как я погляжу, готовы отвечать? — прервал мои мысли Герман, а я с удивлением заметила, что встала из-за стола. И когда успела, а главное, зачем?

— Герман Витальевич, а можно без подготовки? — тяжело вздохнув, поняла: ничего хорошего ждать уже не стоит.

Уснув на зачёте, я привлекла внимание божества по имени “Теория вероятности”.

— Ну что ж, выходите, раз так не терпится опозориться, — поправляя очки и иронично улыбаясь, пригласил он.

Нет, он мировой препод и прекрасно знает кто и на что способен, но никогда не упустит возможности поязвить, насмехаясь над нами.

Подхватив свои куцые записи, поторопилась к кафедре.

— Что у вас? — молодые глаза пожилого мужчины строго смотрели на меня из-под очков в тонкой золотой оправе.

— Первый вопрос: предмет и основные определения теории вероятностей, — бодро отбарабанила, набирая в лёгкие побольше воздуха и собираясь отвечать.

— Давайте сразу перейдём ко второму, — прервал он меня. — Что у вас вторым пунктом?

Когда человека прерывают, он всегда теряется, но отец учил быть гибкой и мгновенно переключаться на другой вид деятельности.

— Формула Пуассо́на. Закон распределения вероятностей редких событий, — тут же взглянула в билет.

— А вот это уже интересно, — мужчина потёр руки. — И что вы готовы мне рассказать о маловероятных событиях?

— Распределе́ние Пуассо́на — распределение дискретного типа случайной величины, представляющей собой число событий, произошедших за фиксированное время, при условии, что данные события происходят…

Пока говорила, на доске выводила формулу. Кто-то нервничает на экзаменах и забывает материал, я же, наоборот. Стоило заговорить, и спокойная уверенность растекалась по телу. Я всегда любила объяснять что-то запутанное сёстрам. Правда, те сбегали. А вот нянечкам приходилось терпеть. А уж что говорить об уличных котах, они были благодарными слушателями, особенно если вместе с объяснениями им давали кусок, другой колбасы.

Отвечать на уточняющие вопросы Германа было сплошное удовольствие. Мы с ним даже решили задачу, какова вероятность моего попадания на другую планету. Она оказалась очень мала, стремилась к нулю, но всё-таки оным не была.

— Ну что же, студентка Купцова, зачёт вы сдали, — улыбаясь, преподаватель поставил размашистую подпись. — Можете гулять смело, — вручив студенческий, профессор глазами указал на дверь.

И будто уже забыв обо мне, осмотрел притихших студентов.

— Чирков, а вы готовы отвечать?

— Да, — я прямо-таки услышала, как Гошка выдохнул, словно собираясь броситься в прорубь с головой.

Ну и правильно. Все знали, что Герман меньше придирается к тем, кто сразу идёт отвечать, не стеная о дополнительной подготовке. Парень быстро сбежал к кафедре. Перехватив меня почти на выходе, тихо шепнул:

— Подожди, не уходи…

— Удачи, — кивнула ему, показывая, что услыхала.

Не торопясь, двигалась по коридорам, слушая разговоры студентов: счастливые или грустные, смотря кто как сдал зачёт. Получив куртку и застегнув молнию, вышла на улицу, вдыхая морозный воздух. Ещё немного и Новый год. Семейный праздник. Раньше так и было: отец отпускал прислугу, и мы оставались с ним одни. Гуляли допоздна, катались с горки, лепили снежных баб, если позволяла погода, и очень много смеялись. Сказочное время, проведённое с отцом. Но в последние годы сёстры предпочитали встречать Новый год в клубах. Отец не обижался, впрочем, как и я. Нам с ним и вдвоём было хорошо.