Книга Паулина. Начать сначала, страница 8 – Елена Алеева

— Голова, ты Полька! А раньше об этом подумать не могла? — замедлив шаг, справа заметила первый дом и решила свернуть именно туда.

Пусть я и догадывалась, что староста живет дальше, но меня почему-то тянуло именно в этот старый, покосившийся от времени дом. К тому же, проверю, понимают ли меня, а уж потом и к старосте можно.

— Хозяева! — открыв скрипучую дверь, крикнула я, — Есть кто дома?

В ответ мне была тишина. По коже пробежал холодок. Внутри, как и снаружи, дом был необитаем. Осторожно переступив порог, вошла в темный коридор или сени, отделяющий входную дверь от жилого помещения.

Словно в исторический музей попала. Все здесь было скромно, мебели практически нет, кроме широких лавок вдоль стен, да деревянного, с затертой от времени столешницей стола. Старая печь, которая уже давно нуждалась в побелке. Рядом с ней полка с разной утварью.

Кринки, чугунки, глиняные тарелки. Да я в последний раз такую посуду видела только у бабушки и то, она ей уже и не пользовалась. Просто оставила, как память.

Окна, которых я насчитала в количестве четырех, вместо прозрачного, привычного мне стекла, были мутными. За печью была еще одна комната, но я не решилась ее осмотреть. Все же я в чужом доме.

На лавке возле входа стояло ведро с водой, в котором плавал деревянный черпак. Зачерпнув воды, поднесла черпак ближе и принюхалась.

— Свежая. Значит, хозяин в доме все же есть, — вернув черпак на место, произнесла я.

Но, вот что странно, в доме совсем не пахло едой. И если бы я не жила в деревенском доме, то не обратила бы на это внимания. Но у бабушки всегда пахло едой. И не важно, только приготовленной или оставшейся с вечера.

И только я пошла к выходу, как входная дверь скрипнула и в дом вошли двое малышей. Босоногая девочка, лет восьми, держала в одной руке большую корзину, полную трав и каких-то корешков. И как только тащила ее?

А второй рукой держала за руку мальчика помладше, лет пяти, тоже босого. Они вошли в дом, не подозревая о моем присутствии, но стоило малышке поставить корзину и поднять глаза…

— Ой… — она отпрянула к двери, пряча за спиной брата, который с любопытством выглянул из-за нее.

— Привет, — улыбнулась я, рассматривая малышей.

Глава 5

— Мама? — тихо спросил малыш, дернув за руку сестру и подняв к ней пытливый взгляд.

— Нет, Альб, это не мама, — с затаенной грустью ответила девочка.

А я могла лишь порадоваться, что все же понимаю их речь, впрочем, как и они мою. И до меня не сразу дошел смысл сказанного мальчиком.

Дети осторожно вошли в дом и у меня дыхание перехватило. Настолько они были худенькие, в чем только душа держится. На чумазых мордашках одни глаза, как блюдца. Одежда висит мешком, при чем шитая перешитая. Местами штопанная, а где-то и вовсе затертая до дыр.

Маленькие, худенькие, взъерошенные, словно два воробышка.

— Барыня, я травки рядом с рекой собирала, — с ужасом произнесла девочка, кивнув на корзинку, — тама не возбраняется. Но ежели нельзя, заберите, токма не наказывайте, — чуть не плача шептала малышка.

— Да я и не собиралась. Да и не барыня я, — растерянно произнесла, наблюдая за настороженными малышами.

— А кто же? Вона вышивка какая на платье, такие токма барыни носют, — осторожно произнесла девочка, стерев со щек набежавшие слезы.