Книга Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки, страница 34 – Юна Рунова

Мальчишка тут же переменился в лице, забавно повёл носом и вытулил на меня голубые и вроде как честные глаза:

— Да что вы, мамзель! Даже мыслей не было! Я бы никогда! Я бы…

— Давай так! Ты меня приводишь к трактиру, а я, как только переступлю с тобой вместе порог, тебя вознагражу и довольно щедро. Подумай сам — никто и знать не будет, что я тебе дала за услугу. За тобой ведь присматривают, да? — спросила я, внимательно глядя на Готье.

Пацан насупился, ему такой поворот не очень-то понравился. Не удивлюсь, если у него есть определённые инструкции от местного рэкета, как вести себя в подобных ситуациях. Возможно, его даже накажут за невыполнение, только я ему никак здесь помочь не смогу! Большое сомнение, что местные страж правопорядка заходят в бедняцкие кварталы, скорее у них с местными бандитами договор о непересечении условных границ.

— Ладно, — попыхтев, отозвался Готье. — Дадите мне два ливра и три су, — потребовал он.

Сумма не то чтобы большая, но ощутимая: проезд на лодке обошёлся мне ливр, а на повозке из Леоса сюда — четыре су. А тут на пустом месте отдать столько. Обидно, но делать нечего.

— Договорились. Только не вздумай рассказывать местным, сколько я тебе дала! — ответила я.

Путь до «Тёртого калача» оказался не близким, Готье вёл меня какими-то закоулками, и пару раз мы спускались по довольно крутым лесенкам к самой воде и катили по берегу. Я понимала, что мальчишка хочет, чтобы нас видело как можно меньше народу, только таскать сундук приходилось мне! На последнем таком спуске отвалилось колёсико, и мне захотелось оставить все эти вещи прямо тут, но под пристальным взглядом Готье выжидавшего какими же будут мои действия, кое-как приладила колёсико, прилепив на честном слове и вставив веточку в зазор.

Наконец мы поднялись по пологому склону, обошли чей-то достойный сноса домишко и вышли на площадь. Посреди этой площади был неработающий фонтан с когда-то красивой статуей русалки выливающей воду из раковины. По левой стороне тянулись двухэтажные развалюшки с соломенными крышами, а всю левую часть занимал большой и, в отличие от других зданий, вполне добротный дом. Хоть побелка и краска на нём давно облупились, двери парадного входа слегка покосились, а у крыши не хватало черепицы в паре мест, в целом его вид обнадёживал.

У дома была небольшая территория у входа с подобием клумб, но росли там только колючки. Калитка, над которой висела вывеска была открыта нараспашку, а на дорожке выложенной тёмным камнем беззастенчиво дрых тощий драный чёрный кот с белым пятном на ухе и на филейной части.

М-да. Видок так себе!

Я подошла ближе и заметила, что у дома есть продолжение почти над мелкой речушкой и неработающее мельничное колесо, тоскливо поскрипывающее при каждом сильном порыве ветра, а ещё небольшая пристань. Видимо, когда-то речка была полноводнее, и здесь было куда милее.

— Дядька говорил, тут раньше было красиво и ухожено. В Калач ходили богатые торговцы и даже захаживали благородные навроде вас, — сказал Готье.

Мальчишка, видимо, заметил разочарование на моём лице и решил как-то подбодрить.

— А что же случилось? — спросила я.

— Вроде вода ушла, а потом и квартальный наш связался с каким-то проходимцем. Стали обдирать всех, понастроили тут каких-то работных домов и этих, слово забыл, — нахмурил брови Готье. — Ну, где красят ткань да кожу. И всяко другое!