Книга Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки, страница 90 – Юна Рунова

Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове, пока я смотрела в холодные синие глаза Франса. Столько в них было всего: и надежда, и тревога, и насмешливое презрение, и что-то ещё совершенно для меня загадочное. Похоже, барон сам не мог понять, как относиться к новости о моём приближающемся замужестве.

— Флобер, примите мой дружеский совет, — неожиданно продолжил Франс, — не забудьте представить будущую невесту Его Величеству. Он не любит последним узнавать новости. Через два дня в королевском замке бал. Уверен это удачный момент.

Слова барона заставили Этьена слегка побледнеть и нахмуриться. Он точно не планировал меня никому представлять, скорее всего, рассчитывал тихонько сыграть свадебку и запереть меня в этом доме. В душе невольно всколыхнулось чувство благодарности к Франсу, теперь женишку не отвертеться, и придётся везти меня на представление во дворец.

— Благодарю за ценный совет, барон, — сквозь зубы отозвался Этьен. — Я и сам планировал представить Мари-Элизу ко двору и попросить благословения у Его Величества.

В этот момент вперёд неожиданно вышел шевалье Давур и, бросив на меня обеспокоенный взгляд, обратился к ненавистному родственничку:

— Мсье Флобер, я как лекарь вашей сестры настаиваю на беглом осмотре. В последние недели мадемуазель де Монтескю очень себя нагружала и сейчас, глядя на то, как она бледна и как лихорадочно блестят её глаза… Как бы вновь не было ухудшения, — последнюю фразу он произнёс, пристально глянув на меня.

Этьен нахмурился, тоже посмотрел в мою сторону весьма недоверчиво, затем на Пьера:

— Ухудшения? — переспросил он. — Мари, ты не говорила, что больна.

— У мадемуазель после падения за борт случилось горячечное дыхание. Я, разумеется, сделал всё, что мог, но в ней совершенно нет магии, и из-за этого выздоровление так затянулось, — не сводя с Флобера ясного прямого взгляда, вещал Давур.

Этьен вновь посмотрел на меня, но уже как-то иначе, словно до него вдруг дошло, почему Мари могла оказаться за бортом. Он будто даже на мгновение ощутил угрызения совести, но это был воистину лишь краткий миг, после которого к нему вновь вернулся привычный облик жестокосердного дельца.

Я же слушала Давура и мотала на ус: молчать о магии и притворяться больной. Любопытно.

— Хорошо, шевалье. Можете осмотреть Мари, но только в моём присутствии, — всё же согласился Этьен.

Пьер оживился, встал с места и подошёл к креслу, в котором я сидела. Он улыбнулся мне:

— Мадемуазель, не волнуйтесь: быстрый осмотр, как и всегда, — сказал и принялся водить руками вокруг моей головы, спускаясь ниже.

Я замерла, наблюдая за его манипуляциями, ждала, что он шепнёт мне что-то или подаст какой-то тайный знак, но ничего подобного так и не случилось. К чему тогда этот спектакль?

Флобер следил за Давуром не менее пристально, нетерпеливо поджимал губы, явно мечтая скорее выпроводить не званых гостей прочь.

Наконец, Пьер совершил последние пасы руками, в этот момент барон, до этого будто слившийся с диваном в одно целое, резко встал. Флоберу пришлось тоже встать, как и мне: сидеть, когда драконорождённый стоит, в этом мире табу. Именно в эту секунду Пьер еле заметно взмахнул рукой, и кожу под корсажем легонько обожгло.

Это что вообще сейчас было?

— Вы закончили, Пьер? — недовольно спросил Франс и мазнул по мне ледяным взглядом.