Книга Невезучая попаданка. Я исцелю твою дочь, дракон!, страница 56 – Юна Рунова

Серый замотал своими граблями в мою сторону и зафыркал:

— Чуф! Шуфик ош чиф! — сердито пробурчал он. — Чуфик чу!

Как же обидно, что я ничего не понимаю!

— Чуфики, вы такие милые, я тоже вполне, так давайте дружить, а? — вновь попыталась я.

Видимо, зря, потому что серенький кругляш рванул в мою сторону с граблями наперевес и, не рассчитав, полетел с края прямо в яму. Я едва успела подставить руки, чтобы поймать эту глупую кругляшку!

— Чууу! — завопил он, осознав, что произошло.

Грабельки улетели в сторону, и эта мягучая прелесть оказалась в моей власти. Какая же у него была шёрстка! Мягкая, шелковистая, не у каждого котика такое богатство. Я тут же не стерпела и погладила круглика, слегка примяв пухлые бока. Он весь ощетинился и показал мелки остренькие зубки.

— У тебя пираньи не в родственниках случайно? — спросила я, и кругляш удивлённо вытаращил глазки-пуговки. — Это рыба такая с острыми… а ну, тебя! Не буду рассказывать. Злюка ты!

Кое-как, опираясь на вторую руку, встала на здоровую ногу и подсадила мелкого бандита наверх. Каюсь, не из добрых побуждений, хотя, и они где-то в глубине зашевелились. Я почему-то нутром почувствовала, что расположить эту мелочь пузатую можно только вот таким вот жестом. Ну не брать же серую пушистость в заложники?

Малыши тут же быстро зашевелили пушистыми попками и скрылись из виду за одной из грядок. Я с тоской посмотрела на переливающиеся в тусклом свете растения с золотистыми стручками, так аппетитно пахнущие карамелью. Вредно тебе, Эля, сладкое!

Над поляной кроны деревьев расступались и здесь было видно уже ставшее голубым небо. Ну, и где этот герцог, когда он так нужен? Надо бы позвать. Я прокашлялась и уже открыла рот чтобы как следует всполошить округу, когда у края ямы вновь показались пушистые комки. Серый подошёл к самому краю и протянул короткую толстенькую лапку, в ней блестел стручок.

— Чуфру чупа чупис, — профырчал он, настойчиво тряся лапкой.

Слова похожие на название леденца на палочке меня почему-то убедили. Ну, не будут же они меня травить, в конце концов? Приняла стручок и кивнула кругляшу:

— Спасибо.

— Чуппа чуппик, — профыркал он и открыл зубастый рот, показав внутрь лапкой.

Намёк я поняла и, разломив золотистую мягкую кожуру, достала перламутровое подобие земной фасоли. Поднесла к носу и блаженно зажмурилась: сливочная карамелька собственной персоной. Глубоко вдохнула и положила фасолину на язык. Приятная освежающая сладость, по ощущениям напоминающая прохладный арбуз в жаркий день, разлилась по рту. Блаженство, которое длилось всего лишь мгновение!

В горле собралась горечь, в ушах зазвенело, а потом словно вставили бируши. Вокруг меня закружился вихрь, порывы которого подхватывали комья земли и пожухлые листья, лежавшие на дне ямы. Воздух стал плотным, и закружилась голова, а потом всё резко стихло.

— Живая ты там или что? — крикнул кто-то сверху.

Голосок был почти детский, но с какими-то старческими нотками раздражения. Я посмотрела наверх, ожидая увидеть новое действующее лицо, но кроме серой пушистой кругляшки там никого не было.

— Я спросил: ты жи-ва-я? — сердито повторил круглик, и я икнула.

— Водич… ки дай, — прохрипела я.

— Живая! Слава Шеане! А то я уже думал, на тебя стоючая напала. Твой дракон нам бы тогда житья не дал! — обрадовано заявил кругляшик.