Книга Невезучая попаданка. Я исцелю твою дочь, дракон!, страница 98 – Юна Рунова

Любопытно, а ведь Кейэр старший из братьев, кто-то же надоумил драконов на такое? Кто именно, я спросить не решилась. Я видела, что моему дракону тяжело даётся этот рассказ. Не будь потенциальная угроза так реальна, он, наверное, и не решился бы рассказать мне это всё.

Кейэр и Талила были любимцами Зармории. Народ обожал милую и нежную жену Кейэра, боготворил его самого — сильного, смелого и ловкого, уже успевшего не только на пирах отличиться, но и на поле боя, да ещё и сумевшего заключить выгодный мир с соседями. В общем, перспектива занять трон нависла над счастливой четой, как и страшная угроза, которой они не замечали.

Началось всё с простуды Талилы, которая не прекращалась. Кейэр приглашал лучших лекарей, но все разводили руками. Как назло участились ссоры с братом, который вбил себе в голову, что Кейэр подкупает городничих и уличных сказочников новостей, чтобы те создавали ему положительную оценку у простого народа.

Бред какой-то! Вот опять — кто-то же надоумил Ладура на подобную глупость!

Талиле становилось всё хуже. Кейэр решил вернуться с женой в родовой замок на Солёных островах, но брат в этот день пригласил его на примирительную прогулку. Пока драконы летали над морем, жене Кейэра стало совсем плохо. Он словно почувствовал, что происходит что-то ужасное и, оставив брата, рванул обратно во дворец. Талила лежа на полу в луже крови и твердила лишь одно: «Унеси меня отсюда».

Сам не свой он понёс её в Шаарам, вызвал лучшего королевского лекаря, но тот не смог спасти Талилу. Лишь слабого крошечного драконёнка. Совершенно не приспособленную к жизни малышку отдали нянькам, а Кейэр не подпускал никого к телу жены три дня. Он выл и крушил всё, что попадалось под руку. Слуги боялись даже смотреть в сторону его покоев. На четвёртые сутки он потребовал принести ребёнка и обрядить почившую в последний путь.

Я слушала, и по щекам текли слёзы, словно в кино, перед глазами мелькали сцены из жизни Кейэра. Тот, кто убил его жену, действовал жестоко, и всё ради того, чтобы освободить Ладуру путь к трону! Но зачем? Ведь по рассказу я поняла, что Кейэр никогда не был особо заинтересован в правлении.

Первые месяцы после смерти жены дались Кейэру крайне тяжело. К тому же лекарь поставил крест на девочке, сказав, что та лишена дракона и не жилец. Кейэр не желал с этим мириться! Он созвал лекарей со всей Зармории, приглашал и заморских, но ответ всегда был один — слабая особь, которая никогда не превратиться в дракона и вряд ли доживёт до своего первого десятка.

Пока Кейэр собирал свою душу по осколкам, пытаясь не сойти с ума и стать достойным отцом для девочки, которая возможно и не выживет, Ладур взошёл на престол. Народ в день коронации вышел на площади не в праздничных нарядах, а с чёрными повязками на предплечьях. Все скорбели по Талиле и Кейэру, по их растоптанному счастью.

Такая демонстрация народной любви взбесила Ладура, и он прилетел в Шаарам, чтобы высказать всё, что накипело, брату, но не смог. Увидев бледную тень былого Кейэра, он опомнился. Братья помирились, и Ладур пообещал присылать каждого толкового лекаря, какого сможет отыскать.

Потянулись однообразные дни Кейэра. Лишь дочь давала ему силы жить дальше, но и здесь всё было не гладко. Лоралее становилось хуже. Она словно затухала. Ей было четыре с половиной, когда Ладур прислал последнего лекаря. Тот был непросто целителем, как другие, но и серьёзно увлекался алхимией. Он мечтал отыскать волшебные бобы шуранов и совместить их с одной из своих разработок, уверял Кейэра, что, если это не сработает, то Лоре не поможет ничего.