Книга Василис Прекрасный, или как выйти замуж и не превратиться..., страница 110 – Юна Рунова

— Ты думаешь, что мы её не найдем? — спросила я, переходя к раскопкам следующей кучи дорого барахла.

— Я думаю, что Марьяна может пойти на подлость. Уверен, ты уже заметила, ей это свойственно, — Василис открыл какой-то сундук и вывалил его содержимое на пол. — Кажется, оно! — радостно воскликнул он. — Здесь двойное дно.

После нескольких минут мучений, мы догадались приложить к днищу сундука Разрыв-траву. Днище затрещало и сдвинулось в сторону, а внутри оказался небольшой ларчик размером с две мои ладошки.

— Говорят, самые лучшие воры зашивают Разрыв-траву под кожу на ладони, и тогда не один замок для них не преграда! — радостно сообщил Василис и, подхватив, закружил меня в воздухе. — Сейчас посмотрим, что внутри! — Вася поставил меня на ноги и торопливо затолкал веточку волшебного растения в замочную скважину ларца.

Ларец задрожал и вырвался из Васиных рук, упав на пол, он затрещал, застучал и открылся, издав громкий хлопок. Внутри на бархатной подушке лежали две хрустальные иглы, в ушко каждой была продета золотая нитка с тряпицей. Я взяла одну из игл в руки, она напомнила мне сосульку: такая же прозрачная, холодная и… хрупкая.

— Морена, — прочитала я вышитое на тряпице имя. — Почему Морена? Это точно та смерть? — удивилась я.

Василис кивнул и достал из ларца вторую иглу.

— Это её истинное имя. Морена — богиня смерти, которая перерождается в женщинах рода Кощеевых. Нам пора уходить! — сказав это, Василис взял иглы и спрятал под подкладку в коробочке с алмазным браслетом, а коробочку засунул ко мне в рюкзак. — Теперь с Лихом бы еще разобраться! Готова загадку отгадывать? — я кивнула, и Василис вновь исчез, надев шапку-невидимку.

По лестнице поднимались молча. Мне не верилось, что всё может быть так легко. Не может быть, чтобы всё так просто получилось!

— А вот и мой ужин, — довольно погладив своё грязное пузо, поприветствовал меня великан.

Его единственный глаз пристально осмотрел меня и мой рюкзак.

— Не пойму, что ты взяла. С этими копушами, — Лихо кивнул туда, откуда я только что пришла, — уже и позабыл как это, бывает! Но загадку для тебя приберег!

Я попыталась протиснуться поближе к выходу, но этот хитрющий гад перекрыл мне дорогу.

— Ты же загадку на выходе загадываешь, так и пошли к выходу, — попыталась я настоять на своем.

— Умничай, да не шибко! Пещера моя? Моя! Мне и решать, где и чего делать! — Лихо вдруг окинул меня свирепым взглядом. — Не пойму никак, пахнешь вкусно, но будто мужиком иногда тянет! Ты не из этих часом?

Вот так-так! Какие глубокие познания о внешнем мире у этого одноглазого!

— Женщина я! И тему закрыли! — строго ответила я. — Давай уже свою загадку, не томи!

Лихо ещё раз меня осмотрел и, не заметив ничего подозрительного, кивнул.

— Ну, получай, раз так просишь! Я не сам по себе, а сильнее всего и страшнее всего, и все меня любят, и все меня губят, — выдал этот окаянный супостат и заулыбался, демонстрируя промежутки в жёлтых зубах.

— Сколько попыток? — тут же спросила я.

Лихо криво усмехнулся:

— Знамо дело, одна! Но дам тебе минуту на размышления! — сказав это, великан и, правда, отошёл на пару метров и, плеснув себе из бочки медовухи, осматривал меня так, будто я меню в ресторане.

Я бубнила про себя слова загадки и слышала, как поблизости тихонько пыхтит Вася. Не сам по себе? Что значит не сам по себе? А как можно любить то, что страшнее всего? А что собственно страшнее всего? Я за эту неделю таких страхов натерпелась, что положа руку на сердце, могу уверенно заявить: всё познается в сравнении!