Книга Василис Прекрасный, или как выйти замуж и не превратиться..., страница 90 – Юна Рунова

— Соловей отказывается идти! — с досадой сообщил волк.

Я глянула на Разбойничка и сразу всё поняла. Соловушка тоскливо глядел на красавицу, а стоило ему перевести взгляд на мелкого бородача, как его кулаки тут же сжались.

— Знаешь, Соловей, решать тебе, но если ты её любишь, то должен хотя бы попытаться! Ты с ней говорил после своего возвращения? С чего ты решил, что она тебя разлюбила? — я понимала, что мои слова вряд ли помогут, но попробовать стоило.

Соловушка сдвинул брови и сурово посмотрел в мою сторону:

— О чём говорить-то? Если бы любила, не пошла бы и всё! — упрямо пробурчал он, а мне захотелось его хорошенечко стукнуть.

— Ты, значит, шлялся неизвестно где, — я повернулась к волку, — сколько, говоришь, его не было?

— Почитай, полтора года, — Серж растерянно хлопал глазами.

Я вскинула бровь и гневно посмотрела на Соловья:

— Да ты того! Оборзел! Полтора года прохлаждался неизвестно где, а девчонка тебя ждала! Небось, и весточки никакой не присылал? — краем глаза я усекла, как Серж утвердительно покивал. — Родители, они же всегда как лучше хотят: видят, мается девка никому не нужная, вот и решили замуж отдать! А он тут вернулся, даже с ней не поговорил и в обиду кинулся! Как баба, честное слово!

По мере того, как я говорила, лицо Разбойничка бледнело и краснело. Ох, последнюю фразу я, наверное, зря сказала!

Соловей вдруг весь ощетинился, нахохлился и помчался в терем, в дверях которого уже пару минут как скрылись Забава и её бородатый жених. Ой, что будет!

— Ну, Иванна! — укоризненно, но при этом с явной насмешкой прикрикнул на меня Серж и, вручив мне мой рюкзак, умчался следом за товарищем.

Вот блин! Ну, почему у меня никогда язык за зубами не держится? Нет, чтобы как-то тихо, мирно всё решить! Теперь устроят тут мордобой!

— Не горюнься! Какая русская свадьба без драки? — подбодрила меня Горыновна, и мне стало совсем совестно.

Невесту Лешачкова жаль, она-то тут не причём! Я бы расстроилась, если бы у меня на свадьбе гости подрались. Ладно, извинюсь перед ней, что уж теперь!

Настроение моё немного подпортилось, хорошо дракоша рядом, с ней мне как-то спокойнее. Только теперь, успокоившись, я заметила, что Грустяшка вновь стала невидимкой. Я чувствовала её маленькое тельце у себя на плече, но такое поведение показалось мне странным. Я думала, малышка понесётся с радостными воплями к своему хозяину, только мы ступим на порог, но нет.

— Настасья Горыновна, а что вы можете сказать о Лешачкове? — спросила я, пока мы шли по роскошному холлу к противоположной двери, ведущей во внутренний двор, именно там будет проходить церемония.

Змейка нахмурила идеальные брови и задумалась:

— Знаешь, здесь не лучшее место, чтобы это обсуждать. С уверенностью могу лишь одно сказать, я новобрачной не завидую, — эти слова прозвучали мрачновато.

Я обернулась: нет ли поблизости ненужных ушей, и склонилась к Горыновне:

— Я волнуюсь из-за Грустяшки. Видите, она снова исчезла. Мне кажется, что она совсем не хочет сюда возвращаться, — быстро зашептала я и замерла — напротив фонтана в мегаобтягивающем золотом платье, переливаясь на солнце, стояла Марьяна.

Мне так захотелось притопить её в этом фонтане, что я еле-еле взяла себя в руки. Точнее Настасья взяла меня в руки, на корню задушив мой порыв. Рядом с этой дрянью стоял Горыныч, они мило о чём-то болтали и не обратили на нас никакого внимания. Где же Вася?