Книга Принцесса и медведь, страница 190 – Марья Зеленая

— К тому времени она уже знала о тебе. От местных болтунов ничего не утаишь. Она знала, что я любил тебя, но бросил ради нее… В общем, я поговорил с ней начистоту, и мы решили расстаться. Она тоже устала делать вид, что все хорошо. Ее приезд был ошибкой. Да, к ней вернулась память, но это не сделало ее счастливее. В Рюккене ей все напоминало о том нападении, о гибели нашего сына. И я… Она смотрела на меня и начинала плакать, потому что видела во мне его черты… В общем, мы развелись, и она уехала к дяде в Торвик.

— Кстати, а что случилось с Ингваром и Фастрид? — поинтересовалась Виола, внезапно вспомнив незадачливых заговорщиков.

— Мы клеймили их как изгоев и вышвырнули из Рюккена. Теперь на моей земле они вне закона, и каждый имеет право безнаказанно их убить. Понятия не имею, куда они подались. Да и мне на это плевать. Для нас их больше не существует.

— Легко отделались, — хмыкнула Виола.

— Что поделать. — Бьорн зачерпнул очередную ложку. — Пришлось сдержать слово — их жизни в обмен на Альвейг. Да и не мог я казнить ее мать и брата, даже таких никчемных…

Виола проглотила бульон. Младенец тихо сопел, пристроившись у нее на груди. Бьорн бросил на сына умиленный взгляд и вполголоса продолжил рассказ:

— Сперва я заслал шпионов к твоему папаше. Они разнюхали, что тебя выдали замуж, но твой достопочтенный супруг в первую брачную ночь грохнулся с лестницы и весьма удачно приложился башкой о ступеньку.

— С лестницы? — Виола удивленно уставилась на него. — Вообще-то… это я проломила ему череп подсвечником, когда он пытался меня изнасиловать.

— Ну ты даешь! — с восхищением выдохнул Бьорн. — Я всегда знал, что у моей принцессы медвежьи яйца!.. Но в вашем замке все уверены, что этот Манчини, или как там его, скопытился от несчастного случая.

— Получается, папа решил скрыть мое преступление? Выходит, меня не казнят?

— Конечно нет. Граф далеко не дурак, а ты — его единственная наследница. Да еще и какого внука ему родила! — Он бережно погладил сына по щеке тыльной стороной пальцев.

У Виолы словно камень с души свалился. Какое счастье, что больше не нужно скрываться от правосудия!

— И что было дальше? — спросила она.

— Когда я узнал, что ты свободна, то сразу же отправился к твоему папаше и попросил твоей руки, — ответил Бьорн.

— С ума сошел? — в ужасе воскликнула Виола. — Он же мог тебя казнить!

— А он и собирался. Вначале. Но я же сказал, что твой отец не дурак. Мы с ним поговорили, и, в конце концов, он согласился с моими доводами.

— С какими еще доводами?

— Он оценил перспективы союза с Рюккеном. Прекращение набегов, выгодную торговлю и те богатства, которые мы можем вам предложить.

— Богатства?

— Угу… — Бьорн расплылся в самодовольной улыбке. — Помнишь Оглафа и Пендальфа?

— Конечно, — хмыкнула Виола. — Демоны, проклятья… Разве такое забудешь? Но они-то здесь причем?

— Тогда в Грондале я велел обнести спорный участок забором. Селяне стали долбить скалу, чтобы раздобыть камни для ограды — и наткнулись на серебро.

— Да ты что!

— Угу. Гигантское месторождение! Мы уже строим там рудник. Теперь все будет по-другому! Нам больше не нужно будет никого грабить, чтобы прокормиться. Мы сможем все покупать. И, разумеется, Кастилла могла бы получить огромную выгоду от этой торговли.