Книга Снег на песке, страница 170 – Марья Зеленая

Бьянка давно уже выплакала все слезы. Веки горели сухим огнем, а на грудь навалилась такая тяжесть, словно ее придавило огромной каменной плитой.

На плечо опустилась мягкая ладошка Мии.

— Сестрица, пожалуйста, съешь что-нибудь, — зазвенел ее мелодичный голосок. — Ты с самого отплытия ничего не ешь.

— Не хочу, — буркнула Бьянка.

— Но ты умрешь от голода! Посмотри на себя, как ты отощала!

— Оставь меня в покое.

— Давай хотя бы выйдем на палубу! — взмолилась сестра. — Ты лежишь тут целыми днями.

— Отстань от меня.

— Не отстану! Хватит себя убивать! Идем! — Мия попыталась стащить ее с койки.

Бьянка дернула плечом, сбрасывая ее руку.

— Не трогай меня! Сама иди.

— Я боюсь одна, там столько незнакомых мужчин. Ну пожалуйста, выйди со мной хоть на минуточку! Я уже не могу тут сидеть взаперти. Голова раскалывается! Мне нужно на воздух!

— Ладно, — тяжело вздохнула Бьянка.

Она с трудом поднялась и села на матрасе. От недоедания и резкой смены положения потемнело в глазах. Уронив в ладони лицо, Бьянка дождалась, пока в голове немного прояснится, затем встала с койки и вместе с Мией вышла наверх.

Свежий соленый воздух слегка взбодрил ее. В чистом голубом небе ярко светило солнце, несколько пассажиров прогуливались по палубе, наслаждаясь прекрасной погодой. Бьянка облокотилась о фальшборт. Внизу тихо плескались прозрачные бирюзовые волны. Вот бы нырнуть в эти волны, отдаться их манящим объятиям, опуститься на мягкое дно и все забыть.

Снова закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Руки мелко задрожали, ноги стали ватными…

Уже теряя сознание, Бьянка ощутила, что падает в пропасть. Остатками угасающего слуха она уловила испуганный вопль сестры и громкий всплеск сомкнувшейся над головой воды. Перед глазами вспыхнули золотые лучи, пронизывающие зеленоватую толщу волн, а затем весь мир окутала густая непроглядная чернота.

Темно…

Холодно…

Нет ни времени, ни пространства… Только черное ничто и нигде…

Откуда-то из другого мира раздается звон погребальных колоколов. Резкий. Болезненный. Невыносимый. Держит, не дает уйти. Опутывает серебряными нитями, стягивается в сверкающий шар. Растекается в темноте сияющим облаком, заполняет ее до краев и взрывается ослепительной вспышкой, разбивая пустоту на мелкие осколки.

Сквозь оглушительный звон словно издалека пробиваются слова:

— Сестра! Очнись! Не умирай! Прошу тебя!

Бесформенная серость постепенно обретает реальные очертания. Скрип канатов, шорох волн, терпкий запах просмоленных досок…

…Бьянка распахнула глаза:

— Где я?

— Жива! — Мия кинулась ей на грудь. — Слава Ньоруну, ты жива!

— Что случилось? — собственный голос прозвучал слабо и безжизненно.

— Ты свалилась за борт, но тебя спасли. Несколько матросов прыгнули в воду, и тебя успели вытащить. Я так испугалась, ты была словно мертвая… — Мия осеклась и во весь голос зарыдала.

Бьянка нерешительно погладила ее по плечу.

— Не реви, я же не умерла, — проворчала она.

— Прости меня, сестрица! Прости-и, — еще громче завыла Мия, заливая постель горючими слезами. — Это я во всем виновата!

— Да успокойся ты, обошлось же…

— Все из-за меня! — продолжала стенать та. — Я плохая сестра! Я во всем виновата! Прости-и!

— Кончай уже разводить сырость, — буркнула Бьянка.

Мия разрыдалась еще сильнее и, давясь слезами, начала свой рассказ.