Книга Портрет предателя, страница 64 – Марья Зеленая

— Моя Скилик! — выдохнул он и коснулся ее шеи жаркими губами.

Ладонь возлюбленного пробежалась по ее бедру, скользнула по крутому изгибу талии. Кожа Доминики покрылась мурашками, она прогнулась назад, еще крепче прижимаясь к нему спиной. Он нежно сжал ее ягодицы. Она повернула к нему голову, и он приник к ее губам страстным поцелуем. Его рука легла на ее грудь, возбуждающе поигрывая набухшим соском.

— Ты прекрасна, моя девочка, — прошептал он и принялся покусывать ей мочку уха.

Доминика замурлыкала, как довольная кошка. Зигурд опустил ей руку между ног. Она сжала бедра, прижимая его пальцы к самому чувствительному месту, и начала сладострастно тереться о его ладонь.

— Обожаю тебя, — простонал он и притянул ее к себе. Она выгнулась ему навстречу, и он вошел в нее сзади.

Доминика задохнулась от острого блаженства. Первые толчки — медленные и плавные — окутали ее томной негой, заставляя забыть обо всем на свете. Затем движения стали быстрее и глубже, и Доминика самозабвенно подчинилась нарастающему темпу, не в силах сдерживать стоны, слетающие с ее губ.

Зигурд жадно ласкал ее грудь, гладил живот и бедра. Она ощущала его жгучее дыхание на затылке, он что-то шептал ей по-хейдеронски, она не могла разобрать его сбивчивых слов. Она безраздельно отдавалась ему, горячо всхлипывала, ненасытно извивалась и вздрагивала всем телом. Волны безграничного наслаждения накатывали на нее одна за другой, как морской прибой накрывает берег бурлящей пеной, и отступает, чтобы через мгновение вновь нахлынуть на него с удвоенной силой.

Зигурд двигался все быстрее, сходя с ума от неукротимой страсти. Доминика едва могла сдерживать крики, весь мир перестал для нее существовать. Ночь обнимала их ласковым теплом, запах свежей травы наполнял воздух, а легкий ветерок обдувал их разгоряченные тела. Они любили друг друга и были единым целым.

Зигурд протяжно застонал, несколько раз быстро вошел в нее, затем сделал последний, самый глубокий толчок, и замер, растворяясь в невыразимом наслаждении.

Доминика вытянулась в струну, и тесно прильнула к нему спиной, блаженно упиваясь его близостью. Она тяжело дышала, ее тело слегка подрагивало. Горячие слезы невольно потекли из глаз при мысли о том неизбежном моменте, когда им придется расстаться. Она не знала, как сможет без него жить, он стал ей бесконечно дорог.

Зигурд крепко обнимал Доминику, зарывшись носом в ее влажные волосы и с упоением вдыхая их аромат. Прохладная трава, словно пушистый ковер, мягко ласкала их обнаженные тела. Влюбленным очень не хотелось отрываться друг от друга, но, увы, пришла пора возвращаться в лагерь.

Солнце нещадно палило, предвещая грозу. Всадники скакали почти весь день, лишь время от времени делая небольшие привалы, чтобы дать отдых лошадям. Наэлектризованный воздух липкой патокой обволакивал их тела, и даже густая тень раскидистых деревьев не приносила желанной прохлады.

Равнины постепенно сменились холмами, густо покрытыми бархатом зеленых лесов. Дорога шла в гору, и всадникам пришлось замедлить ход, чтобы не утомлять лошадей. Они миновали несколько деревушек и предместий, нигде не задерживаясь, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

Под ярким солнцем земля казалась мирной и безмятежной, но все же в воздухе витало смутное напряжение. Проехавший мимо фургон беженцев; рота солдат, марширующих по мосту; спешно возведенные укрепления на окраинах городов — все говорило о том, что Монтерру лихорадит, что скоро грянет война.