Книга Портрет предателя, страница 70 – Марья Зеленая

Бергман и солдаты сделали еще несколько выстрелов вслед беглецам, затем майор скомандовал: «По коням!»

Стражники поспешно отвязали оставшихся лошадей и пустились в погоню. Но не успели они проскакать и сотни метров, как на конях одна за другой начали лопаться надрезанные подпруги. Седла съехали с крупов, и всадники на полном ходу послетали на землю. Двое их них свернули шеи, Бергманн же отделался сломанной рукой и треснутым ребром.

* * *

Беглецы проскакали некоторое время галопом, пока окончательно не убедились, что за ними нет погони. После ночной грозы дорога блестела от луж, быстро сохнущих под палящими лучами солнца. Впереди в туманной дымке виднелись предгорья Хейдерона, а по бокам расстилались зеленые холмы, покрытые густыми лесами.

Зигурд увидел впереди отходящую от дороги неприметную тропинку.

— Себастьян, сворачивай! — крикнул он.

Юноша натянул поводья и повернул в чащу. Наемник поехал следом за ним. Густая тень подарила им столь желанную прохладу. Всадники пустили лошадей шагом. Нужно было найти место для привала, и, наконец, одеться, потому что Себастьян до сих пор был в одних портках, а Доминика — в ночной рубашке.

Тропинка впереди сделала резкий поворот, и Себастьян скрылся в густых зарослях. Лошадь Зигурда чуть отстала и медленно плелась сзади. Впрочем, никто ее не подгонял, и уставшее животное неспешно брело, утопая копытами в мягком ковре из еловых игл. Доминике теперь не нужно было судорожно цепляться за гриву, пригибаясь к шее лошади, и она смогла наконец выпрямиться. Девушка млела, ощущая позади себя тело Зигурда и его горячее дыхание на своем затылке. Она подалась назад, прижимаясь к любимому. Он обхватил ее рукой, притянул к себе и принялся ласкать ее грудь сквозь ночную сорочку. Доминика запрокинула голову и повернула к нему лицо. Хейдеронец наклонился к ней и жадно приник губами к ее рту.

Они страстно целовались, тихо постанывая от удовольствия, наслаждаясь возникшей между ними безграничной нежностью. В прохладной тишине раздавался лишь мерный стук копыт по заросшей тропинке и шелест ветра в густых ветвях. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, разбавляя яркими бликами темно-зеленый полумрак, насыщенный ароматами хвои и древесного мха.

Наконец Зигурд с огромным трудом оторвался от Доминики.

— Хватит, — тяжело дыша прошептал он ей на ухо, — иначе я отымею тебя прямо на лошади!

Доминика невольно усмехнулась — она была бы совсем не прочь… Низ живота сводило от желания, а все тело окутала сладкая томительная нега, словно она погрузилась в ванну с горячей водой.

Вдруг впереди послышалось лошадиное ржание, и влюбленные резко отпрянули друг от друга. Себастьян нашел подходящую поляну для привала и ждал на ней своих спутников.

— Дай руку! — загадочно улыбнулся Себастьян.

Доминика протянула ладонь, и он насыпал в нее целую горсть ароматной земляники.

— Спасибо, милый, — она взглянула в его глаза, отливающие медовым янтарем.

В тонких березовых ветвях над ними весело переругивались скворцы. Солнце ласково золотило волосы кузена, а мальчишеская улыбка мягко освещала его смуглое лицо.

Ее милый родной Себастьян!

Перед глазами внезапно встали картины из детства.

Вот они, сбежав со скучного урока господина Мариотти, сидят бок о бок на дворцовой стене, едят печенье и смотрят на корабли.