Книга Герцогиня Эмили, страница 22 – Аурелия Шедоу

Теперь удивление на его лице было откровенным. Дворянки обычно не заказывали себе «практичные платья» — они требовали роскошь.

— В Штейнбахе есть мадам Лисбет. Она шьёт для жён управителей и зажиточных крестьян. Работы её… добротны.

— Именно это мне и нужно. Добротность и практичность. Пригласите её, пожалуйста, на завтра. Я подготовлю эскизы, — сказала я и, видя его оцепенение, добавила: — Его светлость, я уверена, не будет возражать против разумной экономии. Гораздо дешевле сшить новое платье, чем постоянно лечить воспаление лёгких от сквозняков в старом.

Это был низкий удар, но эффективный. Бертран, чья главная обязанность — бесперебойное функционирование замкового хозяйства, кивнул.

— Будет исполнено, герцогиня.

Первый приказ был отдан. Теперь предстояло дождаться его исполнения и посмотреть, не упрётся ли он в «неписаные правила» Гризельды, в чьём ведении, наверняка, были и плотники, и контакты с ремесленниками.

После полудня, как и обещал, Томас прислал в мои покои стопку аккуратно переписанных отчётов. Я погрузилась в них, забыв на время о холоде. Цифры рисовали безрадостную, но ясную картину: скудные, истощающиеся запасы, растущие долги перед столичными поставщиками, убыточные мельницы. Герцогство выживало, а не жило.

И тут я нашла её — скромную строчку в расходах за прошлый год: «Закупка туалетного мыла для персонала высших покоев — 15 серебряных». Пятнадцать серебряных! За горсть вонючих, жирных брусков! Это была не трата, это было преступление. Моя решимость окрепла. Я взяла чистый лист бумаги (из моей собственной, привезённой Томасом, пачки — ещё одна мелкая победа) и начала составлять список вопросов и требований для «проекта „Мыло“».

Мой покой нарушил стук. На пороге стоял не плотник, а сам Томас, а за его спиной — хмурый, широкоплечий мужчина с ящиком инструментов.

— Герцогиня, — начал управляющий. — Это Ганс. Он отвечает за печи и камины в жилой части замка. Я счёл нужным лично проследить за… устранением неисправности.

В его тоне я уловила скрытый смысл:«Я здесь, чтобы ваш приказ был выполнен, несмотря на возможные… трении».

Ганс, не глядя на меня, прошёл к камину, начал стучать молотком, что-то поправляя в механизме заслонки. Потом он подошёл к окну, постучал по раме, что-то пробормотал и вытащил из ящика паклю и какой-то тёмный, смолистый состав.

— Щели есть, — буркнул он в пространство. — Заделаю. Дня на два теплее станет. Потом опять разойдётся. Камень — он живой, дышит.

— Спасибо, Ганс, — сказала я. — А если сделать плотные внутренние ставни? Из того же дуба, что и двери?

Мужик наконец повернул ко мне лицо, испещрённое морщинами и следами ожогов.

— Ставни? Да можно… Только дерево надо сухое, выдержанное. И руки. И время.

— Составьте, пожалуйста, список того, что нужно. И примерную оценку труда, — попросила я, а затем обратилась к Томасу: — Господин Мартин, полагаю, это может быть выгодной долгосрочной инвестицией. Снижение расходов на дрова, улучшение… кадрового климата.

Томас едва заметно улыбнулся уголком губ. Ему нравился этот термин — «инвестиция».

— Я изучу вопрос, герцогиня. Ганс, подготовь список пожалуйста.

Когда они ушли, а в камине наконец занялось ровное, жаркое пламя, не срываемое сквозняком, я ощутила первый, крошечный триумф. Маленький, но реальный шаг к комфорту. И шаг к укреплению моей репутации как человека дела, а не просто обузы.