Книга Жена главного советника. Клинок Мугунхва, страница 108 – Ирина Ардо

Духи изрядно посмеялись над тем, кто преследовал шаманок и ужесточил законы против них. Хороша шутка, ничего не скажешь.

Первым порывом штормового ветра пришла ярость. За ней бессилие и тихая злоба. Однако винить Мён Су я не мог. Просто не имел на это права.

Мы оба не доверяли друг другу, и, желая уберечь её, я произнёс неосторожные слова, разрушившие начинающий строиться мост. Похоже, что теперь мы квиты. Оба смолчали.

Мне потребовалось время, чтобы взять эмоции под контроль:

— Значит, шаманка? — пусть я и понял это сам, по какой-то причине хотелось услышать правду от неё.

— Да, — Мён Су виновато опустила глаза. — Прогонишь?

Я приподнялся на локтях и сел несмотря на головокружение. Вот уж какой мысли точно не было.

— Почему ты так решила?

— Тебе нельзя вставать! — она было попыталась надавить мне на плечи, но осеклась под моим пристальным взглядом. — Просто… Ты сам говорил, что шаманки — зло во плоти.

— И я ошибся, — принялся втолковывать, как маленькому ребёнку. — Не могу сказать, что счастлив узнать подобное о собственной супруге, тем более таким образом, но это не значит, что твоя сила превращает тебя в демона, верно?

Говорил и сам не верил.

Нет, демоном я её действительно не считал, однако смириться с подобным не так уж просто. Не сосчитать, скольким людям сломали жизнь носители этой магии. Они, как кисен, угождали тем, кто больше заплатит. Делали всё, чтобы спасти свои шкуры.

В ноги кидались, уверяли, что всё делали по совести и велению духов, вот только не было в их деяниях ни руки наших предков, ни совести. Лишь гниль, подлость и желание выслужиться перед высокими чинами.

Способность хоть немного видеть будущее даровала мнимую власть, от которой очень сложно отказаться. С самого детства эти маги чувствовали себя выше остальных, хоть и преклоняли головы перед своими правителями.

Искренность была им чужда.

Но разве моя Мён Су одна из них?

Изгнание вытравливает наивность и слепую веру, однако когда речь заходила о собственной жене… В очередной раз я убедился, что мой брат стал королём по праву. Его мысли всегда были холодны и чисты, как лёд на озере. Я же так и не научился разделять внешнее и внутреннее, и, похоже, никогда не научусь.

— Значит, я могу остаться? — жена смотрела осторожно и неверяще, как на дикого зверя, уловив мои сомнения.

— Это и твой дом. Наш дом.

Кто бы мог подумать, что мне будет приятно говорить подобные слова? Я привык быть один, так было проще. Но когда ты можешь разделить с кем-то радости и тяготы… Есть в этом особая прелесть.

Наверное, я сказал бы ещё многое, если бы не почувствовал боль, сравнимую с тысячей раскалённых игл, вонзающихся в голову и дробящих кости. Перед глазами заплясали цветные пятна, и я почувствовал, как начинаю заваливаться назад.

— Тебе же говорили, что нельзя вставать! — и снова чужой голос стал глухим, едва различимым. — Вот же упрямый…

Упрямый. И жену выбрал под стать себе, сам того не осознавая.

Три дня спустя

Мён Су

Если Бён Чхоль решит ещё раз вытворить что-то подобное, то я точно седой стану. Или меня подкосит сердце, решившее остановиться, поскольку не желает останавливаться через раз.

Я страшно разозлилась, когда узнала, что весь этот ужас — блистательная идея моего дорогого супруга.