Книга Пустыня смерти, страница 106 – Влада Мишина

— Твоя правда, Наунет. Но готовы ли они к свободе?

— Готовы, Нун.

Разговор первозданных казался Ифе мистерией, постановкой, чьим-то розыгрышем. Она не могла понять, откуда в её голове возникло такое сравнение, но отмахнуться от него не получалось. Девушка поймала взгляд Осириса. Губы Царя Богов изгибались в едва заметной улыбке – понимающей и даже снисходительной.

«Как может тот, кто не сделал ничего для победы, так смотреть на тех, кто дал нам этот рай?..» Несмотря на возмущение эмоцией Осириса, она заставила Ифе ещё сильнее уверовать в нереальность происходящего, однако обдумать и сделать какой-то вывод об увиденном ей помешал Нун.

— Когда мы создали этот мир, то окружили его границами. Неприступными, стирающими память, не дающими никому покинуть ни Та-Кемет, ни Та-Дешрет, ни Дуат.

Его дополняла Наунет:

— Мы сделали это, наивно желая уберечь наши творения от соблазнов, вражды и влияний извне.

— Но мы поняли, что свобода – это то, что делает вас уникальными. Живущими по-настоящему.

— Нам нужно было лишь доказательство того, что вы готовы принять свободу.

— Вы дали его, вернув мне то, что было отнято в мгновения, когда я потерял бдительность и интерес к своему творению. Вы вернули свободу мне, – возвестил Нун.

— И мы даруем свободу вам, – закончила за него Наунет.

Ифе зажмурилась от яркой вспышки. Открыв глаза, она увидела, как полоса света, мерцающего, как водная гладь, быстро бежала по земле. Она уходила сразу во все стороны, и, когда пропала из виду, где-то вдалеке на небе блеснула молния, как будто воздух, если бы был твёрдым, дал трещину и разбился.

— Ах! – Вдохнув, Ифе ощутила нечто новое.

Этот глоток воздуха отличался от всех предыдущих, сделанных ею при жизни. Он наполнял лёгкие до предела и был таким чистым и свежим, что хотелось дышать и дышать.

— Границы пали, – объявил Нун.

— Что за ними?.. – спросила аментет.

— Миры или, лучше сказать, города, государства, империи, люди, боги. Такие, как вы, отличающиеся от вас. Верящие в нечто другое или не верящие вовсе. Они узнают о вас очень скоро. Кто-то захочет вас поработить, а кто-то стать вашим союзником.

— Кому-то не будет до вас никакого дела, – добавила Наунет. – Но важно одно: теперь вы сами выбираете свой путь.

Не выдержав, Ифе шагнула к ней.

— А мой… Мой выбор? Про богов и смертных.

Тот голос, которым ответила Наунет, в каком-то смысле даже можно было назвать ласковым.

— Ты уже приняла так много важных решений, творение. Ты не боишься их, ты готова нести ответственность за них. Так оставь же эту ношу хоть ненадолго. Всё решится само собой, как было в бесчисленных мирах до вас и будет после.

Не поняв ни слова, Ифе всё же кивнула с благодарностью. Одно ей было ясно: «Разделять людей и богов сейчас, добавляя новых тревог, никто не будет». Это казалось самым важным.

— Нам пора, Нун. – Наунет протянула сияющие руки к своей половине.

— Вы покинете нас? – с тревогой спросила Ифе.

— Никогда.

— Мы останемся с вами в легендах.

— В сказках, которые вы будете рассказывать своим детям.

— Мы оставим вам море, в шуме которого вы будете слышать наши голоса.

— Эти голоса будут говорить вам: «Вы свободны».

Слова Нуна и Наунет смешивались, убаюкивая, и, когда они отзвучали, на плодородной земле Та-Мери уже не было первозданных.