Книга Пустыня смерти, страница 68 – Влада Мишина

Понизив голос, Ифе пробормотала:

— Не понимаю, как можно заснуть после… всего.

— Я тоже. Но попробовать можно.

Ближе к другой части зала, где был разожжён костёр, слышалось движение. Анубис тихо объяснял Атсу, что ложиться для освобождения божественного разума необязательно – нужно лишь принять удобную позу и закрыть глаза. Сет молчал, устроившись перед огнём в позе со скрещенными ногами.

— Ифе, фараонишейство! Вам местечко на плаще нужно? – крикнул Атсу. – Он уже не первой свежести, но всё лучше, чем каменный пол.

Ифе немного повернулась, чтобы взглянуть на Кейфла, и прошептала:

— Не хочу сейчас возвращаться к остальным.

Юноша кивнул, отвечая Атсу:

— Оставь нам половинку. Подойдём позже.

— Да я вам весь оставлю, а сам попробую скопировать позы наших богов.

Больше к Ифе и Кейфлу никто не обращался, давая им подобие уединения.

— Я соскучился, – тихий голос фараона был неподдельно серьёзным. – Мы всё время были рядом, но…

Ифе понимающе кивнула.

— Это не то. И я задолжала тебе разговор.

Немного отстранившись, Кейфл потянул её за руку, и они сели на пол в тени колонн.

— Не холодно? – спросил он.

В странном зале было довольно тепло, но пол всё равно оставался прохладным, что Ифе отчётливо ощущала бёдрами.

— Немного.

— Djet medu. – Простейшая формула, мимолётный свет силы хека, и то место, где сидели аментет и Кейфл, приятно нагрелось.

— Спасибо, – прошептала Ифе.

— Это мелочь.

— Для «самого сильного хекау», возможно да, а для меня – маленькое чудо.

— Сказала та, кто мог мановением руки исполнять почти любые желания маа-херу.

— То было в прошлом.

Кейфл взял руку Ифе и начал задумчиво выводить одному ему известные узоры на её ладони.

— Как я могу помочь тебе? – внезапно спросил он.

— Помочь?

Прикосновения фараона стали ещё нежнее.

— Первое испытание… Оно всем далось тяжело. Я хочу попытаться облегчить твою ношу.

— Примерно то же я хотела сделать для тебя.

Потянув руку Кейфла, Ифе подняла её к своему лицу и прижалась щекой, чувствуя прохладу колец. Большим пальцем юноша невесомыми касаниями очертил её губы.

— Я не думаю, что разговоры хоть что-то облегчат, – сказал он.

— Наверное, ты прав. Но всё же я хочу извиниться перед тобой за то, что не выслушала на балконе дворца. За то, что смотрела не на тебя одного, пока мы шли по этому пути. За то, что слишком поздно поняла, что моё сердце принадлежит тебе и только тебе. – Выдохнув признание, Ифе с надеждой заглянула в глаза фараона.

В глаза, в которых плескалось радостное удивление.

— Ифе, ты хочешь сказать, что…

— Я влюблена в тебя, Кейфл.

Он вздрогнул, будто пытался убедиться, что происходящее ему не снится, а затем тихо сказал:

— Мне страшно, Ифе. Это страх эгоиста. Я боюсь потерять тебя. Но ещё больше я боюсь умереть и не иметь возможности быть рядом с тобой.

— Я боюсь того же. Это не эгоизм, – прошептала она.

— Мне так хочется быть с тобой. Путешествовать, вкушать лучшие яства, просыпаться на чистых простынях, не спешить…

Простота и в то же время царственность желаний Кейфла вызвала у Ифе улыбку.

— В такие моменты я вспоминаю, какая жизнь мила фараону.

— С тобой мне мила жизнь сама по себе. Но, согласись, было бы неплохо использовать для любви целый дворец. – Кейфл осёкся, и его щёки едва заметно покраснели. – Прости.