Книга Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих, страница 32 – Алекса Вулф

Чёрт, о чём я вообще думаю?

— Как он? — Муська подхватила мой хаотичный мусленный поток и задала вполне логичный вопрос. — Ира сказала, что вы из-за кота остались дома. Он..?

— Отравился, — со вздохом опустился на стул рядом Волков. — Вчера выскочил на улицу, пока я проверял почту в ящике внизу. Ну и… видать жизнь в сытости и покое ему показалась слишком скучной. Да, Маркиз?!

Кот лишь лениво зевнул. Ну да, сразу видно степень вовлечённости в нервы хозяина.

— В общем, успел где-то сожрать гадость помоечную. Ну и…

Александр развёл руками.

— А так как у нас во дворе уже бывали случаи с намеренной травлей домашних питомцев ядом, рисковать я не стал. Повёз этого гуляку к ветеринару. Там его как следует прочистили, взяли нужные анализы. Ну и сказали наблюдать сутки, потому как оказалось, что у этого любителя приключений слабая печень. Нужно проконтролировать приём лекарств и… Ой, да что я разболтался. Вам это, должно быть, совсем не интересно.

— Почему же? — Муська эффектно вскинула брови. — Очень интересно. Вы большой молодец, Александр. А вот Маркизу стоило бы быть поумнее.

И наградила кота таким взглядом, что я поперхнулась.

— Ох, совсем с котом этим растерял всё воспитание. Позвольте ваше пальто, дома жарко.

Я только сейчас сообразила, что Муська действительно оставалась в верхней одежде, тогда как в квартире было очень хорошо натоплено.

Волков шагнул к ней, помогая снять пальто.

И тут он замер.

Кажется, босс только теперь разглядел, как выглядела Муська сегодня. До этого мешал полумрак коридора и его рассеянное на бытовые вещи внимание. Однако теперь…

Я видела это. Видела, как его взгляд заскользил от её лица вниз, задержался на эффектном декольте блузки, замер на ямочке у шеи и потом снова поднялся к губам. К той самой помаде, которую Муська решила накрасить именно сегодня!

Вызывающе красной, делающей её губы такими… неприлично красивыми и притягательными. Хоть в рекламе снимай!

И он смотрел.

Не как начальник на подчинённую. Не как строгий редактор на автора колонки. А как мужчина на женщину. Которая вдруг оказалась не “серой мышкой из углового кабинета”, а кем-то… другим. Ярким. Живым. Интригующим.

— Вы… — начал он и запнулся.

Муся терпеливо ждала, а я затаила дыхание. Будь на её месте я, уже бы стала пунцовой, как та помада, что украшала её губы. Но кошку нисколько не волновала близость мужчины рядом. Она была абсолютно спокойна.

— На вас сегодня другая блузка, — наконец сказал Александр, и голос его зазвучал ниже обычного. — И… помада. Вам идёт.

Сказал — и будто сам испугался собственных слов.

Отвернулся, сделал несколько шагов по коридору, устроив там снятое пальто, после быстро вернулся к столу, взял чашку с остывшим чаем, поставил её обратно. Молча и растерянно, будто забыл, кто он и зачем тут.

Весь этот внезапный хаос движений выдавал его с головой.

— Спасибо, — просто ответила Муся, не понимая всей глубины момента.

А я понимала. И сердце моё — кошачье, чужое, но вдруг ставшее таким родным — колотилось где-то в горле.

Он заметил. Он увидел. Не “Кристину, которая принесла документы”. Не “сотрудницу, которая хорошо пишет”. А меня.

Ту, которая вдруг перестала быть тенью.

— Кхм, — кашлянул Волков, уже пряча глаза. — Я поставлю чайник. И… может быть, вы составите мне компанию? Пока я буду заниматься бумагами, отдохнёте.