Книга Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих, страница 37 – Алекса Вулф

Маркиз кивнул (мне не показалось, он и правда кивнул!), спрыгнул на землю и улёгся у лавочки, положив голову на Мусины ноги.

Волков смотрел на это с явным изумлением.

— Он обычно не… — начал он, но Маркиз уже мурлыкал, закрыв глаза, и было очевидно, что он никуда не собирался уходить.

— Ему нравится, — объяснила Муся. — Здесь хорошо. Коты это чувствуют.

— Вы говорите так, будто сами кошка, — усмехнулся Волков, присаживаясь рядом с Муськой.

Я наблюдала за этой картиной, и внутри всё сжималось от какого-то странного, щемящего чувства. Моя кошка, моё тело, мой начальник, его кот. Все сидят на лавочке, смотрят на уток, и это так… правильно. Так естественно.

Как будто всегда должно было быть именно так.

— Ваша колонка, — сказал Волков, глядя на воду. — Я прочитал её.

— И? — спросила Муся, а я затаила дыхание.

— Это лучшее, что вы написали, — сказал он просто. — В ней есть жизнь. Не сухое описание, а чувство. Я вчера перечитал три раза.

— Три? — удивилась Муся.

— Четыре, — признался он, и, кажется, его уши порозовели. — Маркиз сидел рядом, слушал. Создавалось впечатление, что ему тоже понравилось.

— Коты любят, когда говорят про них, — авторитетно заявила Муся.

— Там не было про котов, — улыбнулся Волков.

— Нет. Но про место, где хорошо. А в таких местах и живут коты. И не только. — Она кивнула в сторону пруда. — Вот эти утки, например. Они тоже знают, где хорошо. Им не надо ничего объяснять.

Волков посмотрел на уток, потом на Мусю, потом на меня. Я сидела, стараясь выглядеть как можно более естественно как для кошки, но внутри у меня всё пело.

Четыре раза.

Он перечитал четыре раза.

И сказал, что это лучшее, что я написала.

— Кристина, — вдруг сказал Волков, и я вздрогнула, потому что он обращался к Мусе, но смотрел на меня. — Вы странно изменились в последнее время. Я не могу объяснить. Вы стали словно другой. Свободнее, что ли.

— Это кошка научила, — серьёзно ответила Муся, и я мысленно застонала.

Стоило расслабиться, как Муська снова и снова выдавала нечто настолько нелепое, что мне становилось стыдно.

Но Волков, кажется, принял всё за шутку, потому что лишь усмехнулся.

— Тогда может мне стоит завести вторую? — сказал он. — Для полного счастья.

— Одного Маркиза хватит, — вдруг возразила Муся, и мне почудился отголосок нетипичных эмоций от моей кошки. Ревность?! — Он у вас очень важный. Не стоит его злить.

Волков хмыкнул и улыбнулся.

— Мне кажется, он бы с вами согласился.

— И правильно кажется, — кивнула Муся. — Кошки всегда знают, что им нужно.

Мы посидели ещё немного. Маркиз дремал у Мусиных ног, иногда просыпаясь, чтобы проводить взглядом пролетающую мимо птицу. Волков смотрел на закат, и его профиль на фоне розового неба казался мне таким загадочным и красивым.

Не строгим, как у сурового начальника, а просто красивым.

Немного уставшим.

И таким домашним.

— Мне пора, — сказал Александр Сергеевич чуть позже, поднимаясь. Маркиз нехотя открыл глаза, потянулся и встал. — Маркизу пора ужинать.

— И нам, — кивнула Муся, подхватывая меня на руки.

Мы пошли к выходу из парка вместе. Молча, но без какой-либо неловкости.

Просто рядом.

Маркиз шёл чуть впереди, гордо выставив хвост трубой, иногда оборачиваясь, чтобы проверить, не потерялись ли мы.

— Знаете, — сказал Волков, когда мы уже вышли за ворота. — Я рад, что встретил вас. Сегодня. И именно здесь.